Книга Воплощение Похоти 6, страница 60 – Игорь Некрасов

Рядом с ним, двигаясь с убийственной, почти танцующей грацией, сражался брат Теодор. Его длинный клинок светился ровным, холодным сиянием. Он не рубил впустую. Его стиль — это точечные удары виртуоза. Его меч находил слабые точки, и каждое его движение сопровождалось короткой, сфокусированной вспышкой, прожигающей тьму насквозь. Когда тварь обступала его слишком плотно, он касался рукой своего знака инквизитора, и вокруг него возникала стена света — область, где магия тьмы затухала, а нежить замирала в нерешительности, давая ему драгоценные секунды для следующей атаки.

За щитовой стеной, образованной паладинами и послушниками, работали жрецы. Их руки были воздеты к небу, а голоса, хриплые от напряжения, сливались в единую, неумолкающую молитву.

— Свято-блок-бэст-защ! — кричал один из них, и над передними рядами вспыхивал полупрозрачный золотистый купол. Сферы Разложения гасли, соприкасаясь с ним, а измотанные бойцы на мгновение чувствовали прилив сил, снова готовые биться.

— Воз-ло-же-рук! — другой жрец склонялся над раненным товарищем, и его ладони начинали светиться тёплым, живительным светом. Даже самые страшные раны, нанесенные магией тлена, начинали медленно, но верно затягиваться.

Часть инквизиторов в это время действовали как маги-артиллеристы. Они метали печати очищения — сложные светящиеся руны, которые приземлялись в гущу нежити и взрывались ослепительной волной энергии, испепеляя всё в небольшом радиусе. Один из инквизиторов, заметив скопление нежити в тылу врага, сотворил Огненные Кнуты — жгучие бичи из святых нитей, которые пронеслись над головами своих и впились в тёмных созданий, вырывая из их рядов истошные, нечеловеческие вопли.

И над всем этим кромешным адом, на импровизированном командном пункте, стояла незыблемая скала — Верховная Инквизитор Элоди. Её стальные глаза, холодные и всевидящие, охватывали всё поле боя сразу, отмечая каждую брешь, каждое ослабление, каждую новую угрозу. Её голос, звенящий и властный, как удар закалённой стали о наковальню, резал оглушительный грохот сражения, не повышая тона, но заставляя повиноваться безоговорочно.

— Правый фланг, клином вперёд! Сомкнуть щиты! Они прорываются! Маги, барьер на подступах к левому флангу! Немедленно! Я вижу концентрацию тёмной энергии! Жрецы, фокусировка исцеления на центре! Они несут самые тяжёлые потери!

Она была дирижёром в этом аду, а её оркестром — люди, игравшие на своих жизнях симфонию собственного выживания и яростного сопротивления тьме. Они держались. Ценой невероятных усилий, ценой каждой капли крови и каждой искры веры, что теплилась в их израненных сердцах, — но они держали эту черту, отказываясь уступать даже дюйм проклятой силе Сайлона.

И в этот момент, в самом сердце выстроенного каре, заговорила сталь другого калибра. Тридцать всадников. Тридцать лучших инквизиторов Ордена, элита элит. Их доспехи, в отличие от практичных лат простых паладинов, были покрыты сложными чеканными узорами, повествующими о победах над ересью, а с плеч ниспадали голубые плащи. Их кони — могучие, отобранные за бесстрашие и ярость — беспокойно били копытами по брусчатке, чувствуя напряжение перед бурей.

К ним подошли трое жрецов, самые старшие и мудрые. Их лица были истощены, но руки твёрды. Воздев руки к небу, они начали низкочастотный, гулкий напев, от которого вибрировал воздух.