Книга Майор Кошмар и Кофейное чудо, страница 18 – Ольга Дашкова

Но Мила… Она врывалась в мои мысли, как ветер в щели старого дома, и я хотел ее так, что аж скулы сводило. Эти пять дня без нее только подлили масла в огонь, а с Маргаритой я так и не пересекся – Артем говорил, она в городе, но мне было не до того.

Я спал днем, голый, под тонким одеялом, когда в дверь забарабанили. Глаза слипались, в голове шумело, как после трех литров эспрессо, но стук не утихал – настырный, как сирена на пожаре.

Выругался, сполз с кровати, пошатываясь, и побрел открывать, не думая ни о чем, кроме как заткнуть этот грохот. Распахнул дверь – и замер. Совсем голый, с татуировками на виду и утренним стояком, который я даже не успел прикрыть рукой.

На пороге стояла она. Мила. В джинсах, что облепляли ее бедра, как вторая кожа, и кофте, из-под которой выпирала грудь, словно просилась наружу.

Кудри торчали во все стороны, карие глаза округлились, пробежались по мне – от волка на груди до змеи, что извивалась на спине, и ниже. Я почувствовал, как жар ударил в пах, и член дернулся, будто приветствуя ее.

— Буйнова? – прохрипел я, голос сиплый после сна. – Ты чего тут? За трусами явилась?

— Ага, – бросила она, но шагнула внутрь, не дожидаясь разрешения. Ее аромат – сладкий, как свежая выпечка с ванилью, – окутал меня, и я хлопнул дверью, чувствуя, как пульс колотится в горле.

— Давай их сюда, Седов, и я свалю.

— А если я их спрятал? – я оскалился, подходя ближе, не прикрываясь – пусть пялится, раз пришла без спросу. Ее щеки вспыхнули, она сглотнула, и я заметил, как ее взгляд дрогнул.

Она не за трусами пришла, это ясно, как день. Хочет меня. И я ее хочу – до дрожи в руках, до хрипа в горле, до желания разорвать на ней все прямо сейчас.

— Тогда… – начала она, но я оборвал ее на полуслове. Схватил за талию, рванул к себе и впился в ее губы – жадно, грубо, как зверь, что три дня сидел на цепи. Мила ахнула, вцепилась мне в шею, ногти впились в кожу, и мы рухнули на диван, сдирая друг с друга шмотки, как будто мир вот-вот рухнет.

Я сорвал с нее кофту – пуговицы брызнули в стороны, туфли полетели в сторону, джинсы сползли с ее бедер, обнажая черные кружевные трусики, которые я содрал одним движением. Протолкнул в спальню, уронил на кровать.

Раздвинул ее бедра, и передо мной открылась ее киска – розовая, блестящая от влаги, как спелый фрукт после дождя. Я наклонился, вдохнул ее запах – сладкий, пряный, – и провел языком по складкам, медленно, смакуя каждый миллиметр.

Мила задрожала, пальцы зарылись в мои волосы:

— Леша, да, продолжай, вылижи меня! Черт, Седов, я хочу этого.

Припал к ней, лизал жадно, сосал клитор, чувствуя, как она течет еще больше. Мой язык тер ее набухшие половые губы, нырял внутрь, и она выгнулась, крича:

— Боже, Леша, я сейчас… я кончаю!

Девушка вздрогнула, давая мне еще больше влаги, и я выпил ее, как голодный.

— Черт, Мила, ты слаще меда.

Потянул ее вверх, впиваясь в губы, мы так, что ее киска теперь была над моим лицом, мокрая, манящая, и я снова впился в нее, теребя клитор пальцем. А она… Она обхватила мой член губами, лизнула яйца – горячие, напряженные, – прошлась языком по стволу, и я зарычал:

— Мила, соси меня, давай, детка, глубже! Возьми глубже.

Она заглотила меня, узкое горло сжало головку, губы скользили по венам, а язык тер уздечку. Я лизал ее, чувствуя, как она дрожит, и мой член набухал, пульсировал, готовый взорваться. Я хотел еще одного ее оргазма и она мне его дала, пульсируя клитором на моем языке, вибрируя горлом на члене.