Книга Мой клыкастый лорд, страница 110 – Ольга Романовская

— Не слушай его, деточка, он не со зла! — Тетушка снова окружила меня душной заботой. — Поссорился давеча с дядей из-за вампиров.

— Согнать их надо в одну кучу и сжечь, — сверкнул глазами Йохан, — а не приемы в их честь устраивать, договоры подписывать. Помяните мое слово, кузина, добром это не кончится, скоро и улицы Христинии заполнят обескровленные трупы.

— Полно, полно! — обеспокоенно запричитала Оливия. — Держи язык за зубами! Сказано — вампиры наши друзья, так улыбайся, осиновый кол всегда наточить успеешь. А станешь болтать, попадешь в опалу, не видать тебе Абигаль как своих ушей.

— А вот и братец! — с преувеличенной радостью пропела она и похлопала меня по руке. — Скоро прибудем в гостиницу, там наконец-то смоете с себя вампирский дух. Я взяла с собой кусочек душистого ольского мыла, у самой королевы такого нет. А еще нужно вас переодеть, а то без слез не взглянешь, показать лекарю…

Список затягивался. А что ты хотела, Лена, легкой жизни не будет. Сиди, кивай и думай, как пройти между Сциллой и Харибдой.

Стоя возле камина, грела озябшие руки. Тетушка только делала вид, что увлечена вышиванием, словно цербер, приглядывала за мной с дивана. Мое собственное рукоделие, огромное, натянутое на специальную раму, стояло у окна. Вышивать надлежало стоя, а, чтобы не было соблазна присесть, с каменного подоконника убрали подушки. Теперь устроиться с комфортом на нем мог только вампир.

Шел четвертый день, как меня привезли в столицу Вратии, и заперли в девичьих покоях. И минуло две недели с тех пор, когда я в последний раз видела Элефа.

Создавалось впечатление, будто я заключенная: меня не оставляли одну ни на минуту. Если со мной не могла сидеть тетушка, ее место занимала другая умудренная летами родственница или приживалка. И все посматривали на меня с подозрением. Будто этого мало, ко мне приставили другую служанку, очевидно, заподозрив Присси в переходе во вражеский стан.

А за окном бурлила жизнь — столица, как-никак. Окна гостиной выходили на улицу, я видела всадников, экипажи, разносчиков всякой снеди. Розовощекие от мороза мальчишки катались на запятках, цепляли к ним санки, а слуги нещадно их гоняли.

Одна радость — принц Альбрехт ко мне не захаживал. Он доехал с нами до деревушки, переночевал там и унесся прочь в неизвестном направлении с большей частью охраны. На женщинах сэкономили. Или посчитали, что снулого Лукаса будет достаточно.

Кузен изрядно досаждал мне. Заводил нудные разговоры о долге, пенял на недостойное поведение. С согласия матери навещал и здесь, в Христинии. Мы втроем чинно пили чай. Очевидно, это называлось ухаживаниями. Оливия нет да нет вздыхала о моей горемычной доле, как лучше было бы найти пару одной расы и веры.

— Как же быстро вы привыкли бездельничать! Стежки все кривые.

Оливия поднялась со своего места и скептически оценила мои попытки преуспеть в рукоделии.

— Ах, тетушка, — манерно поднесла руку ко лбу, — до сих пор озноб, пальцы дрожат!

Надо же как-то оправдать отсутствие базовых навыков местных барышень.

— Тогда мое известие вас обрадует: ее высочество, ваша матушка, скоро будет здесь. Если ее ничего не задержит в пути, прибудет в конце недели.

Порадовалась, что стою к ней спиной, и тетушка не видит моего перекошенного от радости лица. Надо срочно заболеть, очень срочно! С больной какой спрос, ее манеры не проверяют, к словам не придираются. И я переместилась к окну, но не к тому, где стояло ненавистное вышивание, а к другому. Сквозняк в наличии, может, мне повезет? С другой стороны, вдруг надует воспаление легких? Его лечить не умеют, а безвременная кончина меня не прельщала. Так что от окна я отодвинулась.