Книга Милалика, страница 49 – Владарг Дельсат

— И что дальше делать? — интересуется у меня Серёжа.

— По идее, надо попросить избу повернуться, — задумчиво произношу я. — Только не так, как одна известная группа.

— Ну да, ну да, — кивает жених. — Я старый солдат и не знаю слов любви, кроме команды «Ложись!»^[1], поэтому просить будешь ты.

— Избушка-избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом, — вспомнив сказки, прошу я строение. Процитировавший старый фильм Серёжа с интересом наблюдает.

Изба начинает медленно, со скрипом, поворачиваться. Скрип у неё деревянный, только я никак не могу избавиться от ощущения, что старый танк башней крутит, — слышала я разок, как это бывает. Но степенно, не торопясь, строение поворачивается к нам своей лицевой стороной, заставляя меня судорожно уцепиться за руку любимого. Отчего-то становится страшно.

Несмотря на то что я знаю — последнее испытание было иллюзией, неправдой, мне очень нужно, просто необходимо постоянно касаться Серёжи. Как будто что-то выбило из меня уверенность, и теперь мне нужно каждую минуту, каждое мгновение убеждаться, что он здесь, со мной. Странно, но мой любимый это понимает, позволяя спрятаться в своих объятиях. Он теперь обо мне всё-всё знает, и я о нём тоже. Долгий у нас был разговор, полностью мы друг перед другом открылись.

— Дети, — констатирует появившаяся на пороге избы вполне миловидная старушка. — Дети нашли путь к бабушке. Уже интересно, а вот то, что дети обручены — вдвойне. Ну, прошу в дом.

— Здрасьте, — придушенно здороваюсь я, желая спрятаться в Серёжиной куртке, а тот просто вздыхает и берёт меня на руки.

— Вот, значит, как… — задумчиво произносит Яга, видя, что Серёжа прикидывает, как бы подняться со мной на руках.

Она делает приглашающий жест рукой. Какая-то сила при этом поднимает нас обоих, занося на тёплых мягких лапах в дом, и опускает прямо на лавку у стола, укрытого цветастой скатертью. Старушка как-то мгновенно обнаруживается за столом, на котором сами по себе возникают самовар и тарелки с бубликами, сушками, пряниками, печеньем разной формы. Появляются и чашки, полные чёрного ароматного чая.

— Ну, давайте почаёвничаем, — предлагает нам Яга. — А там и расскажете, с чем пришли.

— Мила, присядешь? — интересуется у меня Серёжа, на что я осторожно киваю.

— Только можно, чтобы ты рядом? — тихо спрашиваю.

— Можно, маленькая, — кивает он, осторожно усаживая меня.

— Видать, непростые испытания вам выдались, — качает головой Яга. — Кушайте, кушайте.

Я отпиваю необыкновенно вкусный чай, отчего-то всхлипнув, на что любимый сразу же прижимает меня к себе. Вот мы и дошли, а что делать дальше, я не знаю. Не было в книге ничего об этом, да и во сне тоже. Наверное, надо всё рассказать, а там Яга решит, помогать ли нам.

Пока я наслаждаюсь чаем, она достаёт блюдце, берёт яблоко и, странным жестом закрутив его, кладёт на ободок. Яблоко начинает наворачивать круги по блюдцу, Яга же смотрит внутрь и то хмурится, то улыбается. Добрая у неё улыбка, хорошая, по-моему. Детскость моя оценивает бабушку по триггеру — будет бить или не будет, что ещё раз показывает — тяжело мне испытание последнее далось, хоть боль и унялась очень быстро, да и ожидаемых следов на мне нет, я специально осмотрелась.

— Так, Кощею, вижу, не повезло, — хихикает старушка. — То Добрыня всё неправильно поймёт, то воин в теле ребёнка, что неудивительно. Горыныча вы накормили, причём замечу — не собой, печка и яблонька вас очень хорошо характеризуют. Значит, получается, помочь надо, раз даже испытание страхом выдержали. Рассказывайте.