Книга Милалика, страница 30 – Владарг Дельсат

— Ничего, главное, чтобы тепло было, — произносит повариха. — Да, моя хорошая? — ласково обращается она ко мне, а я в ответ только тихо всхлипываю.

Я ребёнок же… Тело детское диктует свои правила. И вот по его правилам эта ласка, эти ласковые слова, это тепло — оно мне так нужно, так желанно, что я сейчас расплачусь. Почти не могу сдержать себя, даже ложка дрожит в руке, а баба Маша вдруг обнимает меня, разворачивает к себе и прижимает к груди. Ровно за мгновение до того, как я срываюсь и реву в голос. Старлей, я вижу краем глаза, аж подскакивает от неожиданности.

— Поплачь, поплачь, милая, — приговаривает женщина, гладя меня. — Поплачь, легче станет, я-то знаю… Видишь, Серёжа, держала себя девочка наша, — грустно говорит она офицеру. — Да только нельзя совсем без ласки ребёнку.

А я плачу, выплакивая и смерть, и новости все, и детдом, и попытку меня убить, и отсутствие Серёжи… Я всё выплакиваю, потому что накопилось столько, что просто нет сил это вытерпеть.

— А ведь её убить сегодня хотели, — замечает старший лейтенант. — А она после этого спокойна была, как кирпич.

— Сила воли это, Серёжа, — отвечает ему баба Маша, а я постепенно беру себя в руки.

Ведь я знаю, что всё это временно. И ласка, и участие, и… А я… я… я к маме хочу!

Приводят меня явно в помещение контрразведки. Там на двери номер указан, так что — родные пенаты. Предлагают присаживаться, я и присаживаюсь, чего не присесть-то? Сытость давит на глаза, но я держусь вполне в рабочем режиме, кстати.

— Ну, давай мы тебя для начала проверим, — предлагает мне офицер с погонами капитана.

Он снимает с вешалки автомат в десантном исполнении и кладёт передо мной. Суть проверки мне не ясна, но я в первую очередь отмыкаю пустой магазин и проверяю, нет ли патрона в патроннике. Надо бы контрольный спуск сделать, но в помещении это плохая идея.

— Убедила, — кивает офицер. — Разобрать-собрать сможешь?

— Глаза завяжете? — интересуюсь я.

— Глаза… — он задумывается, но чёрный платок достаёт. Подготовился, значит.

Завязывает мне глаза и допускает к оружию. Я сосредотачиваюсь, начиная разбирать автомат. И вот тут и начинается та самая проверка — начинают сыпаться вопросы. Имя, фамилия, потом что-то по устройству автомата, какие гранаты на вооружении, на что-то я отвечаю, что-то пропускаю мимо ушей.

— Интересно… — произносит капитан, когда я заканчиваю упражнение. — Ладно, убедила, — кивает он мне. — Пойдём-ка.

К чему это было, я не понимаю, но послушно иду туда, куда он меня ведёт. Что-то мне кажется, это всё театр был. Вот мы доходим до какой-то двери, при этом капитан пропускает меня вперёд. Я открываю дверь обеими руками, но внутри темно, и тут срабатывают боевые рефлексы — я падаю на пол, откатываюсь в сторону и шепчу заговор на отвод глаз, при этом стараясь вести себя тихо-тихо. Загорается свет, я вижу капитана с пистолетом в руке — больше никого нет в этой пустой комнате. Он оглядывается по сторонам, но меня явно не видит, постепенно поворачиваясь спиной. Я тоже разворачиваюсь, отвожу ногу и, улучив момент, бью его куда попало со всей дури. Капитан падает, выронив пистолет. Я прыгаю к оружию, подбираю его, снимаю с предохранителя и тщательно прицеливаюсь ему в голову.

— Отставить! — слышу я, рефлекторно опуская оружие. — Молодец, Мила!