Книга Холодные голоса, страница 48 – Татьяна Волчяк

— Уже полдень. Я не стала тебя будить к завтраку, но, думаю, обед ты не пропустишь. Тебя невозможно добудиться, — смеялась ведьмочка. — Ты всю ночь сопела и пускала слюни.

«Полдень?»

— Я что, уснула и спала всю ночь? — осмотрелась. За окном уже светло.

Климентия хихикала, куда-то поспешно собираясь.

— Я ухожу, буду к вечеру. Мои сестры сегодня в городе, проездом. Встречаюсь с ними. Так что не скучай.

Пока я окончательно просыпалась, соседка в красивом зеленом платье выскочила за дверь. А я прислушалась к себе. Голосов нет — это хорошо. Шума и гула нет — тоже хорошо. Меня не лихорадит — просто отлично. Я спала всю ночь — значит, зелье Климы подействовало?

— О богиня!

Не может быть! Неужели эта молодая ведьма сделала то, чего не могли сделать самые именитые профессора? Моему пока еще несмелому счастью не было предела! Захотелось задушить Климентию в объятиях, расцеловать ее и сделать все, о чем она попросит.

Я распахнула окно, в комнату ворвался теплый полуденный ветер. Мир заиграл яркими красками. Чувствовалось приближение осени. Запах прогретого воздуха вперемешку с запахом уже опадающей пожухлой листвы. Цветочные клумбы, зеленые лужайки и синее небо в прозрачных облаках.

Когда тебя ничто не беспокоит. Когда голова не забита тяжелыми мыслями и проблемами. Мир кажется бесконечно прекрасным и удивительным. Хочется чувствовать жизнь каждой клеточкой своего тела. Наслаждаться каждым вдохом и выдохом. Обнять необъятное и поделиться этим состоянием эйфории с другими. Подставив лицо солнышку, я глубоко вдохнула воздух с цветочными нотками. Улыбнулась новому дню и стала собираться в город.

Академия отдыхала. На всем протяжении пути до ворот мне встретилось всего несколько студентов. Вальяжно растекаясь по скамье, они провожали меня отстраненными взглядами. На выходе из академии никто не дежурил, никаких стражников, боевиков или обычных служащих. Я спокойно вышла за ворота и по знакомой тропинке пошла в сторону города. Высокая трава на ее обочине цеплялась за тонкую ткань платья. Лучи солнца слепили глаза, зашумел ветер в деревьях. Листья под ногами шуршали, перебивая треск крыльев голубой стрекозы. Я слышала все окружающие меня звуки и наслаждалась ими.

Я прошла несколько сот метрин, и передо мной открылась станция. К специально оборудованному навесу подъезжали открытые деревянные повозки с несколькими сидячими местами. Кучер сообщал, в каком направлении едет, и трогался с места, подгоняя своего тяжеловоза. Я села в повозку, державшую путь в центр Морены. Рядом со мной сидела пожилая пара с мальчиком лет пяти. Не обращая на меня внимания, они вели беседу о будущем ребенка.

Дорога заняла около получаса. Было немного страшно отправляться одной. Опыта самостоятельных поездок у меня не было, и незнание города тревожило. Сердце стучало одновременно от волнения и предвкушения. Повозка проезжала по дороге, с обоих сторон усаженной деревьями. Высокие кроны переплетались между собой, создавая над дорогой живой купол. Спустя некоторое время мы въехали на выложенную брусчаткой дорогу.

— Приехали! Две инты с каждого, — натянул поводья кучер.

Я открыла наплечную сумочку, оплатила проезд и вышла из повозки. Она скрипнула и не спеша двинулась дальше.

Столица Интарии Морена узкой полосой расположилась вдоль побережья Белого моря. Широкая, в несколько проезжих полос, центральная дорога терялась за горизонтом. По обеим сторонам проспекта, не более чем в три этажа, тянулись белоснежные дома. Яркие узоры вокруг их окон являлись украшением и отличали каждый следующий дом от предыдущего. Я шла по тротуару, открыв рот. Еще ни разу не заметила, чтобы узор повторился. Один — изящные завитки виноградной лозы, другой — четкие геометрические фигуры, третий — цветы и так далее. Множество оттенков, но неизменно ярких. В дополнение ко всему этому всюду росло оно — золотое дерево. Довольно толстый ствол и грубая кора, жилистые переплетающиеся ветви, золотые листья в форме сердца, отчего и пошло его второе название, дерево любви.