Онлайн книга «Муза желаний»
|
Стоя в умывальне под струями воды, успокаиваю совесть, говорю, что поступаю верно. Я защищаю своего ребенка. Но смотреть на свое отражение в зеркале противно, отчего, расчесываясь, отвожу взгляд. Быстро привела себя в порядок. Высушила и красиво уложила волосы. Надела пеньюар, сверху халат и вышла из комнаты. В конце коридора скрипнула, закрываясь, дверь декана Паучка, а с лестницы навстречу мне шел Гила. Я нервно поправила поясок халата и мысленно дала себе пинок. — А я тебя везде ищу, — улыбнулся ректор. — Ты зачем соблазняешь таким видом наших профессоров? — Гилатер окинул меня туманным взглядом и приобнял за плечи. — Ты долго не шел, мне одной стало тоскливо. Подумала, ты у себя в комнатах, — захныкала, будто нежная барышня, и самой от себя стало тошно. Провела пальчиком по шву красной мантии, расстегнула потайные пуговицы, открывая неизменную белую рубашку. Гила сглотнул. Руки его обхватили мою талию. — А я зашел после встречи с Дар-Каном, думал, ты на меня обиделась. Хотел объясниться…. — Ну-у… — протянула я томно. — И правда немного расстроилась… Продолжаю расстегивать его рубашку, ладони пробираются под нее, скользят по животу. Развязываю тканевый пояс на брюках. — Ли, мы в коридоре, — наклонился Гила, вдыхая запах моих волос, прижимая меня к себе. — Ты сводишь с ума. — Пойдем к тебе, — шепчу ему на ухо. Не могу расслабиться и вести себя привычно. В спальне Гила жадно целует, а меня разрывает на части. Желание вспыхивает за секунды, а разум противится страсти. В голове роятся мысли, в душе кипит бунт. «Зачем он так со мной⁈» — кричу в себя. Целует и говорит нежности, а сам строит планы, как использовать мой ненавистный дар, лишивший меня обычного женского счастья. Рассказала, доверилась, а он предал. Знал, что со мной так нельзя, знал, что мне пришлось пережить с мужем, а сам поступил так же! Принуждать собрался… Рыдаю в душе, а на лице страсть. Стон от прикосновения теплых ладоней к обнаженной груди, от уколов щетины пламя на щеках. И долгожданное соединение, приносящее блаженство. Да кого я обманываю, он стал мне дорог, оттого так горько, оттого так сладко. Царапаю широкую спину. Хочу теснее, ближе, напористей, чтобы почувствовал, чтобы понял. Меня терзает отчаяние. Меня терзает желание. Душа, преданная им, кричит и стонет. Кусаю его губы, целую шею, млею от его жадных вдохов и злюсь на лживые слова. — Ли… люблю тебя, люблю… — шепчет он, и я со слезами на глазах взлетаю к богам… Переводим дыхание, он стирает влажные дорожки с моих щек. — Ты плачешь? Я сделал больно? Хочу закричать: «Да! Больно! Обидно! За что ты так? Тебе, как и Синтеру, важны лишь власть и положение». Но отвечаю: — Нет, просто мне хорошо, — улыбаюсь. Хорошо от близости, однако больно оттого, что нам не быть вместе. Признания в любви я уже слышала, но, увы, без настоящих действий эти слова пустой звук. Не верю… Надо взять себя в руки. Сейчас самое время узнать о защитном куполе. Гила расслаблен и расположен к разговору. Вожу пальцем по его руке, спрятанной под покрывалом. Прикасаюсь, глажу, воздействую на ауру. Увеличиваю доверие, уменьшаю бдительность. Из-под покрывала идет небольшое свечение, но я целую ректора, отвлекаю. — Ли, ты невозможна, — крепко сжимает меня в объятиях. |