Книга Муза желаний, страница 96 – Татьяна Волчяк

Я нахмурилась.

— Не понимаю.

Опираясь о трость, мужчина прошелся до застывшего в углу теневика. Осмотрел его, ткнул в бок своей палкой и скривился, будто увидел прокаженного.

— Нужно узнать, где в академии спрятан артефакт для защитного купола. Все остальное тебя не должно интересовать. И чтобы у тебя было более веское основание для действий, взгляни на это. — Достав из кармана пальто ракушку связи, эйт протянул ее мне. — Смотри.

Дрожащими руками беру устройство и включаю запись. На экране появляется Элан. Мой сын барабанит в закрытую дверь и просит его выпустить. По щекам катятся слезы, но ребенок не сдается, продолжает кричать и звать на помощь. Подбегает к окну, на нем решетка, а снаружи я не вижу территории академии.

Все это происходит за несколько секунд, иллюзия отключается, и я в праведном гневе срываюсь и налетаю на Синтера:

— Сволочь! Он твой сын, мерзавец! — ногтями впиваюсь в его лицо, хочу вырвать эти черные глаза, хочу, чтобы он подох от боли. Но успеваю лишь оцарапать — меня отшвыривает потоком воздуха к стене.

— Шустрая она у тебя, Синтер. Плохо воспитывал. Где это видано, чтобы приличная эйта так себя вела? Огорчаете меня, Эвалина, — опираясь на трость, подошел ко мне мужчина.

И у меня в голове всплывает картина — та же стать, трость, пальто и общий образ… Я узнаю его. Именно он говорил у ворот академии с Питом.

— Это вы… Вы были там, в академии, с Питом! О богиня, так это вы наслали заклинание на студента-стихийника. По вашей просьбе Пит подкинул штырей в академию, и купол дал сбой. За что вы так с парнем⁈

— Хм… догадалась. Ты не так глупа, как представлял тебя супруг.

— Да что вы с ней разговариваете! — взъярился Синтер.

— Тш-ш… Не кричи, Слайвер. Эвалина взволнована, и ей нужно время все обдумать, осознать, где ее ребенок. Материнский инстинкт — самый сильный, ты не знал? Сейчас она все взвесит и сделает то, что от нее требуется.

— У нас нет времени, эйт Смил!

— Синтер! — жестко одернул его мужчина.

А я зацепилась за услышанную фамилию. Однако она мне ни о чем не говорила. Такого я не знаю.

— Да, тут ты прав, к сожалению, — понуро покачал головой Смил. — Но что поделать? Придется тебе вспоминать, каково это — быть отцом и начать воспитывать собственного ребенка, Слайвер. Сегодня в академии его отсутствия не заметят, я позаботился, но завтра… — делает паузу, растягивает слова и говорит вроде бы Синтеру, но смотрит на меня.

Я бессильна, он знает, что соглашусь. Никогда не оставлю сына ни ему, ни кому-то еще.

— Я согласна. Но, если с ребенком что-то случится, знайте, мне больше нечего будет терять. Я вас всех уничтожу!

Меня никто больше не удерживает. Я не интересуюсь судьбой теневика, оставшегося в доках привязанным к стене. Мне безразлично, что я отдала ему пять тысяч инт и мне их не вернуть. Моя голова занята тем, как я буду узнавать, где этот демонов артефакт защиты.

Иду по пустому парку академии. Ступаю на серо-белую плитку площади. Скрипя зубами, принимаю решение, которое мне не по нраву. Ежусь от перспективы стать той, которая близостью и лаской выпытывает нужные ей сведения. Будто блудница из борделя собирает компромат на своего благодетеля. В груди давит, меня разъедает совесть, а душа обливается слезами. Но сил моих больше нет. Я пыталась, правда пыталась не быть втянутой в это безумие. Хотела спокойно покинуть Интарию. Но судьба и боги каждый раз сами решают, что нам нужно. Как бы мы ни противились, все равно пройдем тем путем, который нам предначертан ими.