Книга Муза желаний, страница 77 – Татьяна Волчяк

— Что ты делаешь? — шепчу, надеясь, что это не то, о чем я думаю.

— А на что это похоже?

— Нет. Синтер, нет! — отступаю к двери. Нога подворачивается на небольшом каблуке. Я завожу руку за спину, нащупываю ручку.

— Не спеши убегать, выход под поим контролем. Ты знаешь, что от тебя требуется, и постарайся хорошо.

— Ты же знаешь, я не могу, — качаю головой. На меня наваливается состояние обреченности, хочется кричать, выть. Я готова разрыдаться, сделать что угодно, только не то, чего он требует.

— Везение, уверенность, смекалка, — начинает он загибать пальцы. — Пожалуй, немного красноречия, улучши умение убеждать, хотя с этим проблем нет, но все же. Ах да, не забудь успех в непредвиденных ситуациях и тягу к победе. Проведи нежной ручкой по моей ауре, дорогая.

«Тебе бы чистой совести влить и побольше, чтобы она съела тебя изнутри».

— Приступай!

— Нет, — качаю головой. — Это много, Синтер. Я не выдержу. Ты же хотел узнать о куполе. Как я смогу, если буду валяться в беспамятстве? Гилатер должен прийти с минуты на минуту. Мы договорились встретиться и… — Я прикусила язык.

— И… Договаривай! Будешь изменять мне с ним. Быстро же ты забыла о нас.

— О нас? Нас никогда не было! Ты использовал меня. Ты не любил!

— О, прекрати эти сцены. Любовь? Кому она нужна? Все в мире решают связи, деньги, власть. Ты думаешь, ректор святой? Не смеши меня, Эвалина. Он убийца. Знаешь, сколько жизней им погублено в пустыне Маркены? Обычных трудяг, выступивших против власти? Он еще тот неповоротливый громила, но своими иллюзиями такое вытворял! Заманивал восставших в западню, где их ждала неминуемая смерть. Ни одно заклинание не брало этого борова, словно он заговоренный. Одной лапой ломал шеи. Думаешь, я не знаю, как добиваются таких должностей, как ректор академии?

— Нет, это неправда. — Я не могу представить Гилу, убивающего невинных.

— Еще какая правда. В то время как он строил свою карьеру, его женушка болела и просила его вернуться. Бедняжка так и не дождалась. А его дочери какое-то время жили у деда, пока Гурский выбивал себе теплое местечко под солнцем Интарии. Любовь — это мишура для отвода глаз, Лина. А ты все так же наивна. Я-то думал, поумнела, но как была дурой, так и осталась. У каждого есть свои грехи, даже у того, кого ты считаешь хорошим.

— Ты лжешь. Ты всегда лжешь! — закричала я. — Не верю ни одному твоему слову. Ты всегда выкручиваешься, как скользкая змея. Перевираешь факты для своей выгоды. Думаешь, я поверю тебе после всего?

Синтер прищурился, подошел и всмотрелся в мое лицо.

— Ну надо же… Нашла себе очередную жертву для своей любви.

— Ч-что?

— Влюбилась в неуклюжего гиганта, — засмеялся он.

— Это не так, но тебя не касается. У нас договор. Я узнаю о защите академии, и ты нас с Эланом оставляешь в покое.

— Верно, но ты долго, очень долго добываешь информацию. Ты тянешь время. Разве не хочешь от меня избавиться? Приступай, иначе Элан вновь обретет папочку. — Синтер приблизился вплотную, убрал прядь волос мне за ухо. — Хорошая на тебе иллюзия, женушка, мне нравится, тебе идет, — впился своими губами в мои.

Я отшатнулась, он схватил меня за скулы и сильно сжал их.

— Ты мне не муж и никогда им не был. Я все знаю, — сквозь стиснутые зубы проговорила я. — Ты изначально знал о моем даре, ведь так? Об этом сказал тебе мой опекун. Вы с ним сговорились за моей спиной. Он тебе меня, а ты ему дом моих родителей! Я ведь права!