Книга Муза желаний, страница 108 – Татьяна Волчяк

Меня просто подвели к такому решению. Синтер влюбил в себя ухаживаниями, а опекун подтолкнул к нему, говоря, мол, такой видный мужчина обратил на тебя внимание.

— Гила, они… — Я была в таком бешенстве от догадки и не хотела, чтобы эта догадка стала правдой.

— Скорее всего, о тебе узнали, когда твои родители погибли. Поставили своего человека из управления и вели тебя несколько лет до совершеннолетия, а затем выдали замуж за того, кого нужно. Эти мерзавцы умело манипулируют, создают ситуации, из которых детям трудно найти выход, и чаще всего они соглашаются на участь, которая им уготована. При этом сами ребята считают, что им помогли и дали шанс на достойную жизнь.

Я не могла говорить. Я не могла дышать.

Вся моя жизнь с четырнадцати лет стала не моей. С подачи злобных, жадных, не имеющих совести тварей. Я вышла замуж за человека, который был в сговоре со всей этой компанией мерзких нелюдей. А ведь он не раз говорил, что я обязана ему помогать. Да так и шло, пока не слетел морок с моих глаз.

Разговор с Гилатером был долгим и напряженным, каждый из нас желал бы, чтобы всего этого не случилось. Чтобы не было этих недомолвок и гнусных, компрометирующих нас ситуаций. Но мы имеем то, что имеем. Сидим напротив друг друга и осмысливаем сказанное. Я ничего не утаивала и не видела смысла делать это. Думаю, Гила был так же открыт и честен.

Мы оказались заложниками ситуации. Он не мог рассказать всего сразу, чтобы не подвергать расследование риску. Я не могла говорить, боясь, что мне не поверят. Да и незаконные иллюзии внешности и подделка документов наказуемы. А не имеющие совести нелюди торговали в это время детьми.

Одно радовало — раскрыли всех участников этого заговора. Почти всех действующих лиц, связанных с торговлей детьми. В данный момент стражи Интарии под руководством брата короля Дар-Кана планировали задержание всех причастных, тем самым спасая многих детей от перспективы стать заложниками своего дара в руках каких-нибудь богатеньких подданных Градии.

— Это ужасно. А как же те, которых уже продали? Они… Я еще хорошо отделалась. Смогла сбежать от Синтера… А если их там мучают?

Боги, если представить, можно свихнуться от мысли, каким страданиям могут подвергаться дети, и все из-за своих талантов, даров и способностей. Жестокий мир власти и денег не посмотрит на слезы ребенка… Я разрыдалась, у меня началась истерика.

Гила крепко стиснул меня в объятиях, говорил что-то, но я никак не могла успокоиться. Плотину прорвало, и накопившееся нервное напряжение нашло выход. Сколько это продолжалось, не знаю. Все эмоции смешались в один поток, и я потеряла себя в них. Не видела, где я, кто рядом. Утонула в чувствах, и казалось, не было им конца. Воображение рисовало ужасные картины. А если бы это случилось с Эланом… Я всхлипывала и просила привести сына. Заливала рубашку ректора слезами и спрашивала, как люди могут совершать такое. Помню, мне дали выпить какой-то отвар и уложили в постель.

Я проспала, кажется, всего несколько часов, а когда проснулась, было уже утро. Лежала в незнакомой комнате на незнакомой кровати. Голова гудела нещадно, боль отдавалась в висках.

— Боги… Почему же так тяжело? — провела по лицу ладонями и постаралась встать с постели.

— Не спеши, Ли, — хрипло отозвался сидящий в кресле Гила.