Книга Скорачи, страница 57 – Владарг Дельсат

— Да, — комментирую я. — Не бей лежачего.

Отложив камень, жду, что будет дальше. Варенька, судя по всему, отстает от меня на чуть, а затем оба камня издают мелодичный звон. Входит стражник, смотрит на два окрашенных в зеленый цвет листа бумаги и тяжело вздыхает. Я его понимаю: пришли двое детей, сдали ГОСы, не отходя от кассы, — и что с ними теперь делать?

— Опять царице звонить будете? — вежливо интересуюсь я.

— Хоть не было такого никогда, — отвечает мне стражник. — Но свое лекарское звание вы подтвердили, а о возрасте в Уложении ничего не сказано.

Что эта фраза означает, я сразу и не понимаю, но затем стражник выдает Вареньке и мне по перстеньку маленькому, с символикой Гигиеи, значит, сообщив при этом, что этот перстень подтверждает наш статус, давая права лекарей. То есть фактически диплом мы получили, что уже интересно. Что это значит, правда, будем выяснять по ходу пьесы, потому что пока все непонятно.

Мама улыбается, она в нас не сомневалась, но… Ей-то это зачем было нужно? Нужно же для чего-то было, я же вижу! Интересная загадка…

Варя

Стоит нам выйти, и я сразу же наседаю на маму. Очень мне интересно, почему она настаивала на том, чтобы мы проходили это подтверждение. Хотя страшно было, конечно, потому что мысль о том самом наказании вызывает… вызывает, в общем. Сердцу моему такие опыты точно не нужны.

— Мамочка, а почему все-таки? — не унимаюсь я.

— Вы были лекарями, доченька, — объясняет мне мама, пока мы идем дальше. — Да и сейчас вы всей душой стремитесь исцелять, что для воинов не очень обычно, именно поэтому. Ну и в царстве внезапно стало очень грустно с лекарским делом, много самозванцев выявилось.

— Это хорошо, что выявилось до трупов, — комментирует Сережа, и я тут с ним согласна.

— Вот сейчас мы еще и к мастерам зайдем, — продолжает мама. — Обскажете им подробно, что вам нужно для того, чтобы исцелять, сделают они вам удобный инструмент.

— Но мама, мы же только людские методы знаем, а колдовские пока нет, — возражаю я.

— Научитесь, какие ваши годы, — улыбается она нам.

И я понимаю нашу мамочку — лучше лечить, чем воевать. И предвкушение уже появляется… Нас ведут к колдунам, к мастерам и к обережникам. Перстень нас, конечно, защищает, потому что лекари на Руси совершенно защищены самой сутью своей профессии, но дураков полно. Медикаменты еще нужны да разобраться, что кроме диагностики мы можем в полевых условиях? Интубнабор, кислород, что еще?

Погрузившись в размышления, не замечаю, когда мы доходим до мастеров, которые от вида двенадцатилетних лекарей сильно удивляются примерно до третьей стадии, но помочь готовы. И тут вступает Сережа, быстро объяснив, что такое стетоскоп, как он устроен, затем пройдясь по оборудованию скорой. Тут возникает еще одна проблема — лекарни, в смысле больницы, как таковой нет. Этот вопрос нужно обдумать, потому что полевые условия далеко не всегда хороши.

— Мамочка, понимаешь, мы же экстренники, — пытаюсь я объяснить, пока колдуны и мастера трудятся вместе с Сережей.

— Что это такое? — удивляется она.

— Это когда срочно нужна помощь, — рассказываю я. — Приезжаем мы, делаем так, чтобы жилось и дышалось, а потом доставляем в больницу, где и лечат. А если больницы нет…

— Я подумаю, — отвечает мне мама, с интересом разглядывая то, что объясняет Сережа.