Книга Мой сломленный феникс, страница 6 – Анна Одувалова

— Мон? Эй, Земля вызывает! Что случилось? — Голос Лисы, резкий от беспокойства, пробивается сквозь нарастающий в ушах шум.

Я отрываю взгляд от экрана, пытаясь сфокусироваться на рыжих бровях, сведенных в одну линию беспокойства

— Кажется… — начинаю я, голос звучит хрипло. — Мне… в ближайшую неделю будет немного негде жить…

Энджел

«Зачем я помог этой девчонке?» — крутится в голове. Надвигаю капюшон еще ниже, почти до переносицы, чтобы мир сузился до полоски асфальта под ногами.

Иду через университетский двор к выходу, подгоняемый порывами ветра, который здесь почему-то особенно сильный. Толпа студентов обтекает меня, не замечая.

Быть тенью — это просто и привычно. Надеваешь невидимость, как этот худи, и растворяешься. Ты часть фона: серый, невыразительный, не заслуживающий внимания. Тебя не видят и не слышат, будто и правда не существуешь.

Не этого ли я хотел? И прекрасно получалось, пока система не дала сбой. Почему я помог Дамоне? Ведь именно она та, от кого стоит держаться подальше. Не потому ли, что она напоминает девушку из прошлого, которую я едва не столкнул в бездну?

Глупо! Но дело сделано. Я ей помог, она меня заметила. И весь день буравила взглядом мою спину. Это плохо. Очень плохо.

Осенний ветер пробирается под одежду, но я не чувствую холода. Мысли крутятся в голове, словно шестерёнки сломанного механизма. Нужно было просто пройти мимо, как я делал сотни раз до этого. С чего я вдруг решил проявить человечность?

Люди вокруг спешат по своим делам, смеются, разговаривают. А я снова погружаюсь в свои мысли, стараясь стать как можно незаметнее. Капюшон скрывает не только лицо, но и эмоции. Никто не должен видеть, что творится у меня внутри.

Поворачиваю к выходу. Ещё несколько шагов — и я скроюсь от чужих взглядов. Но образ Дамоны всё ещё стоит перед глазами. Её удивлённое лицо, когда я протянул ей конспект…

Нужно держаться от неё подальше. Так будет лучше для всех.

Оглядываюсь по сторонам и на парковке возле синего магмобиля замечаю Лайки. Он, как всегда, хохочет и размахивает руками, привлекая внимание окружающих. Его каштановые волосы торчат во все стороны, а на лице привычная самодовольная ухмылка. Он не друг, но, возможно, приятель — если такое определение вообще применимо к нашим отношениям.

— Ник? — с показным удивлением спрашивает он, делая вид, что не ожидал меня увидеть. — Ты уже вернулся?

Мне не нравится его тон и эта притворная улыбка. В его глазах пляшут насмешливые огоньки, и я сразу понимаю: ничего хорошего ждать не приходится. Лайки опять, так или иначе, нарушил наши договоренности. И сейчас будет искать оправдания.

— Ключи! — бросаю я, не церемонясь. Протягиваю руку ладонью вверх.

— Ник, ну честное слово! — Лайки разводит руками, изображая невинность. — Я же искренне думал, что ты вернешься только завтра! Клянусь!

— То есть ключей нет, — констатирую я ровным, мрачным тоном. Даже не вопрос. Я уже знаю ответ. Чувствую его по этому глупому блеску в его глазах.

— То есть… нет, — вздыхает он театрально, но веселье в его взгляде не гаснет ни на секунду. — Но совершенно точно будут завтра.

— Очень в это верю! — отрезаю я и поворачиваюсь к приятелю спиной, не желая больше тратить время на пустые разговоры. — И сегодня я ночую у себя!