Книга Мой сломленный феникс, страница 56 – Анна Одувалова

Восторг, острый и сладкий, пронзает меня. Даже если ему не понравится, как я пою… Побывать в студии, где создавалась магия! Одних этих воспоминаний хватит на всю жизнь.

Принципиально оставляю букет в магмобиле, хоть мне и жалко, что цветы завянут. Но нести его как знамя? Нет уж. Сегодня хочу быть невидимкой.

Энджел проводит меня через турникеты к лифтам. Внутри здания кипит жизнь: люди в деловых костюмах носятся по коридорам, здороваются с Энджелом, бросая на меня любопытные взгляды. Я не понимаю сути этой работы, но чувствую её энергию.

Мы проходим за стеклянную дверь в уютную комнату с диваном и скрытой дверью, ведущей, как я понимаю, прямо в студию.

— Располагайся, — говорит Энджел и скидывает куртку на спинку дивана, оставшись в свободной майке.

В дверях появляется молоденькая девушка с веснушками и яркими дредами.

— Что принести? — бойко спрашивает она.

Энджел поворачивается ко мне.

— Шампанское?

— Нет, — качаю я головой.

— Ах да… — Он бормочет себе под нос. — Ты же приехала петь, а не пить.

Фраза кажется до боли знакомой, будто эхо из вчерашнего дня, но я не могу вспомнить, где именно я её слышала. Мысль ускользает, растворившись в нарастающем волнении.

— Милани, тогда закажи нам обед, — просит он. — И кофе. Нам надо много кофе.

Милани кивает и исчезает, оставив нас одних. Я медленно опускаюсь на диван, стараясь не смотреть на Энджела. Его майка обтягивает торс, и я снова вспоминаю вчерашнее: Ника после душа, капли воды на рельефном прессе… Стоп. Нужно сосредоточиться.

— Ты нервничаешь, — констатирует он, садясь напротив. Его маска повёрнута ко мне, и мне кажется, под ней он улыбается.

— А ты нет? — парирую я. — Вдруг я окажусь безголосой вороной, и ты зря потратил время?

— Я бы не привёз тебя сюда, если бы сомневался, — отвечает он просто. — Я слышал, как ты напевала в студии Дариша. Мельком. Но достаточно.

От его слов по спине бегут мурашки. Значит, он следил за мной? Или просто случайно услышал? Но когда?

Прежде чем я успеваю спросить, возвращается Милани с подносом. Два стакана с мятным лимонадом, тарелка с сэндвичами и два дымящихся стаканчика кофе.

— Обед будет через двадцать минут. Простите, пока только это, — сообщает она и снова исчезает.

Энджел протягивает мне один из стаканчиков. Наши пальцы снова соприкасаются — на мгновение дольше, чем необходимо.

— Пей. Жизнь без кофе уныла.

Я делаю глоток. На этот раз кофе с молоком и сахаром — именно так, как я люблю. Он запомнил? Или просто угадал?

— Спасибо, — бормочу я, чувствуя, как тепло разливается по телу — не только от напитка.

Мы едим и пьём почти молча. Тишина между нами не неловкая, а скорее сосредоточенная, наполненная ожиданием. Я украдкой изучаю его. Он сидит расслабленно, откинувшись на спинку кресла, но в его позе чувствуется скрытая энергия, готовность в любой момент сорваться с места. Как у хищника перед прыжком.

Когда мы заканчиваем, он поднимается.

— Готова?

Сердце начинает колотиться с новой силой. Я отставляю стакан и встаю, выпрямляя плечи.

— Да.

Он подходит к двери в студию и замирает перед ней.

— Там никого нет. Только ты. Забудь всё. Просто пой.

Он произносит это так тихо и так близко, что его слова кажутся прикосновением. Затем толкает дверь, и она бесшумно отъезжает в сторону, открывая тёмный проём.