Книга Мой сломленный феникс, страница 19 – Анна Одувалова

Позже, когда вследствие трагического случая я превратился в феникса, именно она помогла мне пережить перерождение из Никитоса в Энджела.

Поэтому все мои розы — ей. Золотые, как её сердце. И пусть сейчас она счастлива с другим, пусть мы редко видимся — это не символ любви. Никогда не был. Это знак вечной благодарности. Немой крик «спасибо», который я могу позволить себе только со сцены.

Но сегодня… Агнии нет в зале. Я обыскал взглядом VIP-ложи, первые ряды, даже дальние углы — пусто. Привычное ожидание перед финальной балладой сменилось пустотой под рёбрами. Разочарованием. Кому теперь дарить?

Толпа ревет, но мне вдруг становится холодно.

И тут мой взгляд падает на неё. На Дамону. В первом ряду, прижавшуюся к ограждению. В каком-то огненно-алом платье, которое само по себе искрится. Лицо сияет. Глаза горят так, будто впитали весь свет софитов. Она что-то поёт, губы шевелятся, но я не слышу её голоса — гул толпы слишком сильный. Может, и к лучшему. Не хочу разочароваться.

И вот… я совершаю вторую большую глупость за сегодня. Я снова обращаю на себя её внимание. Луч света ловит её лицо. Я подхожу к самому краю. Вижу, как её глаза расширяются, как дыхание перехватывает. Ещё секунда — и золотая роза оказывается в её руке.

Сейчас оправдываю свои опрометчивые действия тем, что после знака внимания от блистательного Энджела она по-любому забудет про невзрачного Ника.

Тьма сцены поглощает меня. Шоу окончено. Усталость наваливается, как бетонная плита. Но в груди — странное чувство. Не облегчение. Не радость. Что-то другое. Похожее на стыд.

Пока счастливые фанаты разъезжаются по домам, меня, ждет долгое и нудное совещание.

Недавно я написал песню, но для нее нужен голос. Женский. А его нет. И никто из группы не хочет пускать на нашу территорию девушку даже на одну песню. Но я решил бы эту проблему, если бы на примете был кто-то, кто мог бы спеть со мной.

Я даже устроил парочку прослушиваний, впервые за несколько лет выйдя из образа ботана Ника и примерив облик богатого наследника, который хочет зажечь звезду. Но в сердце так никто и не запал. А сейчас на меня снова будут давить и уговаривать спеть эту песню одному. А я не хочу сдаваться. Пусть я лучше не ее спою вообще, чем не так, как она должна звучать.

Дамона

Пробираюсь к выходу, стараясь не задеть никого в толпе, которая теперь не ликует, а медленно двигается к дверям. Локти, сумки, недовольные взгляды. Я проскальзываю между людьми, прижимая к груди золотую розу. На лице сама собой появляется глупая улыбка. В голове борются две мысли: одна твердит, что это ничего не значит, просто случайность, он даже не знает, кто я. А вторая ликует: «Меня заметили!»

Захожу в плотный белый туман, который должен спустить меня с облаков на землю. Как только мои ноги касаются прохладного влажного асфальта, слышу резкий визгливый голос:

— Кто ты вообще такая⁈

Поворачиваюсь, и улыбка застывает на лице. Передо мной — те самые фанатки, что стояли рядом у входа и разглядывали моё платье. Сейчас их лица искажены злостью, глаза превратились в узкие щёлочки. Они полукругом перекрывают путь, воздух вокруг них буквально наэлектризован.

— Почему он подарил розу тебе⁈ — наезжает та, что повыше, с рыжей копной волос. Её голос дрожит от возмущения, она указывает пальцем на цветок.