Книга Мексиканский сет, страница 59 – Лен Дейтон

— Да-а?

В его голосе я не уловил эмоций, но мне показалось, что он поверил мне и что он горд тем, как его оценивают в Лондоне. Вот так с ним скорее всего и надо. Тут как в любви. Штиннес достиг того опасного возраста, когда мужчина способен клюнуть на невинную девочку или развратную девицу, причем в арсенале той и другой должна быть лесть.

— Лондонская служба безопасности такая, — объяснял я. — Понадобится им кто-нибудь — и все сразу забегали, засуетились. Терпеть не могу подобной работы.

— Я хочу, чтобы в ваших шифротелеграммах об этом не было ни слова, — потребовал Штиннес. — Особенно из вашего посольства в Мехико. Я настаиваю на этом с самого начала.

Важно, чтобы он не думал, что слишком нужен Лондону. Если Штиннес скажет «нет», то его можно будет и выкрасть, но нужно, чтобы он не был подготовлен к такому обороту. Нельзя показывать нашего повышенного интереса к нему.

— Надо действовать быстро, — продолжал я. — Если мы за неделю или около того ничего не решим, то в Лондоне могут утратить интерес и забросить эту идею. Они такие.

День вошел в свои права. Солнечные лучи еще пробивались через легкую дымку, но на небе не было ни облачка. Предстоял очень жаркий день. Дул ветер узлов в восемь — десять, так что то тут, то там вырастали волны и ломались, образуя белые барашки. В западной стороне на горизонте маячило два судна. Я взглянул на компас. Неужели Штиннес готовит мне пакость? Не русские ли это траулеры, которые ждут, когда меня передадут к ним на борт? А там, опираясь на поручни, стоит и смотрит вдаль бригада специалистов по допросам из КГБ. Возможно, в этот момент Штиннес прочел, что происходит у меня в голове, потому что плавно переложил руль на юг. Когда курс поменялся, особенно большая волна обрушилась на нос катера и разлетелась на мелкие брызги, отчего я почувствовал ее запах и вкус.

— У вас там не дураки сидят, Сэмсон… Это ваша настоящая фамилия — Сэмсон?

— Настоящая. А чем они не дураки?

Штиннес грустно улыбнулся.

— Мне сорок, а я все майор. На полковника у меня слабые шансы. Я не вундеркинд, Сэмсон. Я не закончу карьеру генералом, начальником какого-нибудь отдела с огромным кабинетом в Москве, большой машиной и личным шофером, который каждый вечер будет отвозить меня домой. Это я и сам начал понимать.

— Я думал, вам нравится в Берлине, — высказал я предположение.

— Я слишком долго там просидел, хватит с меня Берлина. Надоело жить в нашем несчастном домишке и смотреть по западногерманскому телевидению рекламу всяких вещей, которые моя жена хотела бы, но не может купить.

Новая волна обрушилась на палубу катера. Штиннес сбросил обороты до такой степени, чтобы катер сохранял способность преодолевать сопротивление волн. Катер скользил с волны на волну, то возносясь, то падая, и мне пришлось держаться за поручни, чтобы устоять.

— Хочу развестись, — добавил Штиннес, взявшись в тот же момент за ручки управления катером, так что его слова показались театральной репликой в сторону, лишенной особого значения. — Про это Лондон, думаю, не знал?

— Нет, — ответил я.

— Ну конечно нет. Даже наши не знают. Начальство не любит разводов… Это называют «ненормальными отношениями в семье». Когда нелады в семье — детей бьют, жену бьют, имеют любовницу, пьянствуют, — все это называют «ненормальными отношениями в семье». Это серьезное пятно. Следствием этого бывают долгие беспрерывные беседы с офицерами, которым поручают разобраться с твоим делом. Иногда потом посылают на курсы «подготовки руководящего состава», где человек проходит политическую подготовку, физическую. И жены офицеров КГБ тоже находятся в зависимости от этого ведомства, Сэмсон.