Книга Мексиканский сет, страница 202 – Лен Дейтон

— Уверена?

Я сомневался, что Фиона будет обсуждать такую тему со Штиннесом или кем-либо еще, это не в ее духе.

— Она считала, что Лондон будет живьем сдирать с тебя шкуру. Но, похоже, ты сумел заговорить их и выбраться из замазки. И вместо того, чтобы ты побежал на Восток, я перехожу на Запад. Это ее двойное поражение. В Москве найдутся люди, которые ей этого не спустят. У нее появится такая злость, на которую способны только женщины. И она отомстит тебе, Сэмсон. Не хотел бы я быть на твоем месте, когда эта женщина начнет тебе мстить.

— Всегда где-то выигрываешь, где-то проигрываешь.

До меня донесся запах краски — едкий запах, характерный для дешевых автокрасок.

— Ты говоришь так, потому что ты мужчина, — сказал Штиннес.

— Нет. Потому, что я — профессионал. Так же, как и ты и моя жена. Профессионалы не мстят. У них и без того хватает работы.

— Может, как работник ты и хорош, — попытался вразумить меня Штиннес, — но женщин ты знаешь плохо.

— Единственное, что мужчина должен знать о женщинах, — это что он ничего в них не понимает. А теперь дай-ка я подам машину назад, пока радиатор не покрылся краской.

Я завел машину и отъехал подальше от этого психа с распылителем. И тут Штиннес задал мне вопрос:

— Ты по-прежнему любишь жену?

— Нет, — буркнул я. Мне уже надоели все озабоченные проблемой, люблю ли я все еще Фиону или нет.

— А ты все еще любишь миссис Фолькман? — отплатил я ему.

Штиннес аж вздрогнул. Голова у него дернулась, словно я ответил ему пощечиной.

— Лучше скажи, — посоветовал я. — Это может повлиять на твое дело.

— Каким образом?

— Ты договорился лететь в Англию вместе с миссис Фолькман?

— Она это организовала. С одобрения ваших людей.

— Господи, они все могли.

— Она сказала им, что это непременное условие. Я люблю ее, и она меня любит.

— Ты это серьезно, Эрих?

— Я люблю ее. Ты что, никогда не влюблялся?

— В Зену Фолькман — нет.

— Не пытайся ничего менять, уже поздно. Мы собираемся начать в Англии новую жизнь. Если ты скажешь ее мужу или попытаешься еще как-то помешать, то я никуда не еду.

— Какой же ты дурак, — просто сказал ему я. — Такой человек — и слушаешь сладкий треп этой проходимки — Зены Фолькман. Она хочет положить лапу на деньги — неужели ты не видишь этого?

— Это мое дело, — как-то сварливо ответил он.

— Твоя ссора с женой… Следы у нее на лице… Это имеет отношение к Зене Фолькман? Ты ведь не для того ударил жену, чтобы все это знали?

— Когда я сказал Инге, что есть другая женщина, то началась истерика. Я вовсе не хотел поднимать на нее руку… Но она хотела убить меня. Схватила кочергу. — Штиннес вздохнул. — Зена велела, чтобы я все рассказал жене. Настаивала. Иначе, мол, Инге от меня не отстанет, а так, глядишь, забудет, потом найдет себе другого мужа.

— Но ты не говорил жене, что собираешься бежать?

— Я влюблен, но не помешан. Нет, конечно, не говорил.

— Теперь постарайся сохранить здравый рассудок и в отношении Зены. Я дам Зене билет на Лондон — но на следующий рейс. Договоримся, что ты летишь в Лондон один, иначе мне придется применить к Зене более строгие меры.

Штиннес, похоже, не воспринял мою угрозу всерьез. Потому что сказал:

— Я думаю, каждый турист, приезжающий в Лондон, норовит увидеть дом 221–6 по Бэкер-стрит.

— Что это за дом на Бэкер-стрит? — не понял я. Но, прежде чем закончить фразу, я догадался, что речь идет об адресе знаменитого Шерлока Холмса из романов Конан Дойля. — Да, конечно. Мы сходим туда вместе, — пообещал я.