Книга Крючок для феномена, страница 70 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Ха! Да Рашку все презирают и ненавидят! Что здесь хорошего? Самые крутые рок-группы, все, что есть лучшего, — там, а не в этом тухлом болоте. Вот мой смартфон. Он где сделан? Мейд ин Рашка? Черта с два! За ее пределами, в странах, где настоящая свобода и демократия, независимые СМИ. А у нас? Одна брехня и в газетах, и по телевизору. Английский я знаю и яичницу жарить умею!

— Что, в соцсетях нахватался этих настроений от русофобских троллей? — осведомился Крячко. — Да, там этого добра выше крыши, целая дивизия и полк в придачу. Самое занятное тут то, что девяносто процентов этих разоблачителей и критиков шлют свои послания с Украины, с территории, которая по своему развитию на сегодня уступает даже Бангладеш и Сомали. Пацаны в драных носках целыми днями сидят за компьютерами, выделенными им добрыми заморскими дядями, и стучат по клавиатуре, чтобы срубить бабла. Наивные лохи их сочинения читают и принимают за чистую монету.

— Да мне все равно, что бы мне ни говорили! Рашку я ненавидел, ненавижу и буду ненавидеть! — запальчиво объявил Кирилл.

— Кирилл, что ты говоришь? — даже не спросил, а простонал Цыпараев. — Как тебе не стыдно? Ты ненавидишь и презираешь землю, которая тебя породила, где ты рос, сейчас учишься. Здесь живут твои родители. Что с тобой произошло? Кем ты растешь? — Дед горестно вздохнул и недоуменно покрутил головой.

— Кирилл, ты хотел не совсем правильным путем раздобыть миллион рублей, — сказал Стас и осуждающе взглянул на своего юного оппонента. — Это еще как-то можно понять. Но зачем же нужно было писать гадости родному человеку, подрывать его здоровье? А?

Скривившись и избегая взгляда деда, Кирилл нехотя ответил:

— Есть бродвейский мюзикл «Парни с Манхэттена». Там два друга, зная заранее, что их богатый родственник им ничего не даст, использовали этот трюк. Они сначала раскачали обстановку, а потом получили свой миллион баксов. Да, способ не самый лучший, но реалистичный. Еще немного, и наш план сработал бы.

— А что потом? — спросил Крячко.

— Потом? — На лице Кирилла проявилась циничная усмешка. — Потом — рывок к успеху, покорение вершин, путь к звездам. Все то, чего здесь никогда не достичь.

— «Парни с Манхэттена», говоришь? — сказал Стас. — А ты знаешь, чем эта шняга кончается? Они друг друга убивают руками наемных киллеров. Представляешь, какое паскудство? Эти милые ребята сидят за столом, пьют за дружбу. При этом каждый из них знает, что его друг сейчас умрет. Но погибают они оба. В один момент. Знаешь, Кирюша, я лучше проживу жизнь в такой несовершенной, но родной и человечной России, чем в этой твоей Америке. Секунду! Ты хочешь сказать, что я не еду в Штаты только потому, что меня туда никто не зовет. Ошибаешься! Нас, то есть меня и моего друга, выдающегося опера Льва Ивановича Гурова, уже не раз сманивали за бугор. Но мы такие предложения даже не рассматривали. Прощай, джентльмен удачи! Андрей Климович, теперь я с вашего позволения откланиваюсь.

Выслушав повествование Крячко, Гуров одобрительно улыбнулся и заявил:

— Стас, могу сказать только одно. Блестящая работа. Ты Петру уже сообщил?

— Да. На операцию «Кот» он дает нам еще трое суток. Если мы с тобой раскроем дело раньше этого срока, то оставшиеся дни можем использовать как выходные, — проговорил Стас.