Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 114 – Анна Дашевская

Мальчишки заспорили вполголоса, кучами или всё-таки группами растут опята, что не мешало им поглощать оладьи с чудовищной скоростью.

Кузнецов так же негромко сказал майору:

— У Алёны возникла интересная версия, ты послушай, пока до лесу дойдём.

— Да? – Алябьев полоснул меня взглядом, но ничего к этому не добавил.

Выползли мы, вооружённые корзинами и ножами, уже часов в десять, когда навстречу нам, поодиночке и группками, тянулись из леса соседи с полными корзинами. Алябьев отстал от семейства и кивнул мне:

— Излагай.

Мне не трудно, я и второй раз изложила свои ночные рассуждения: доходы от коньячного завода, деньги, которые должны были привязать Балаяна к убийству, его приятели, дальний круг, ближний круг… Подумала и добавила:

— В конце концов, можно было взять кредит в банке или попросту продать что-то из нашего хранилища. Перекрутились бы, чего ж сразу убивать?

— Твои предположения, если убийца – не твой босс, зачем было его подставлять?

— Не знаю. Может, месть. Балаян – не барашек на лужайке, он много кому на ноги наступил. В ближнем круге в том числе. Может, его исчезновение из бизнеса что-то может дать убийце. Ну, не знаю, например, если бы я захотела забрать под себя магазин и налаженное дело, то могла бы провернуть такой… финт.

— Могла бы? – глянул Алябьев искоса.

— Я ж в Торжке была. То есть, в принципе вряд ли бы я смогла воткнуть нож в живого человека, тут ещё и физическая сила нужна, наверное, и психологическая готовность, но в любом случае у меня алиби. Вон оно, идёт впереди и чем-то пудрит мозги твоим сыновьям. А что, завода у него нет?

— У него – нет, – мой собеседник сорвал травинку с обочины и жевал её. – Вся собственность семьи принадлежит его бабушке, Армине Ацхаковне.

— И она сама им управляет? Сколько ж ей лет? – вырвалось у меня.

Потом я вспомнила тот разговор, о котором только недавно рассказывала Кузнецову, и прикусила язык.

— Армине Ацхаковне девяносто четыре, – ответил Алябьев. – И она дама… суровая, как рассказал мне ереванский коллега. Во всяком случае, у Вагана и тени сомнения не возникло, что управляет всем именно она сама, и командует сыновьями и внуками, как истинный генерал. Фельдмаршал.

— Значит… Значит, дивиденды от завода он всё-таки мог получать? Были поступления оттуда на его счёт?

— Были. Года три назад почти полностью прекратились, но, насколько нам известно, образ жизни Балаян не менял.

— Три года назад в его жизни появилась Вероника. Не знаю, связаны ли эти события… Связаны?

— Я считаю, что да, но достоверно это знают только Балаян и Армине Ацхаковна. И не забывай, что он регулярно летал в Ереван, мог привозить наличные. Да и счёт в тамошнем банке никто не отменял, по нему данные ещё не пришли.

— Получается, что не были для босса так важны пресловутые семь миллионов?

— Возможно, что ты и права. И завтра я начну день с того, что проверю ещё раз алиби всех остальных из, как ты говоришь, ближнего круга.

Разговор наш закончился на этой обнадёживающей ноте. Мы пришли к опушке леса.

Не стану рассказывать о «тихой охоте, кто знает – тот поймёт, кто не умеет или не пробовал – тому и не надо.

Просто через два или три часа мы с Ириной сидели за большим столом на веранде, где на газетах были рассыпаны белые, подосиновики, несколько польских, моховики, гроздья опят, кучки рыжих лисичек. Сидели, чистили и сортировали: белые в суп, подосиновики жарить, опята жарить, подберёзовики на пироги… очень медитативное занятие, нервы успокаивает – только так.