Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 103 – Анна Дашевская

Так и сделаю.

Ира Алябьева позвонила мне часов в семь.

— Ты где? – спросила она сходу.

— В Торжке, занимаюсь Чевакинским.

— К нам приедешь? Я с детьми уже на даче, а Костик ночью приедет, какой-то у него там прорыв образовался.

— Приеду, спасибо! Что мне тут делать два выходных? Завтра с утра и отправлюсь, часов в одиннадцать буду у вас.

— Отлично! Последние тёплые выходные, говорят, со следующей недели похолодание начнётся.

— Имеет право, уже сентябрь. Ладно, до встречи!

И мы распрощались.

«Странно, очень странно, – думала я, по привычке перебирая в памяти сказанное. – Какой может быть прорыв у сыщика, он же не сантехник! Впрочем, ко мне это всё не имеет никакого отношения».

Зря я так подумала.

Пойти поужинать в гостиничный ресторан было плохой идеей. Я могла бы сообразить это и раньше, потому что даже в моём номере, максимально удалённом от этого центра цивилизации, был слышен рёв публики и изредка прорывающийся сквозь него звук оркестра. Вечер пятницы народ здесь праздновал стабильно и незамысловато.

Идти куда-то в другое место бессмысленно, потому что там будет то же самое. Пятница, вечер.

Подойдя к рецепшен, я жалобно посмотрела на девушку-портье. Та развел руками, мол, ничего не поделаешь. Взяв со стойки квадратный листок бумаги для записей, я написала: «А можно попросить еду в номер? Там я не высижу». Девушка усмехнулась и ответила: «Там и мест нет. Напишите номер комнаты и что принести, я передам». Убедилась, что я прочла и скомкала записку, отправив её в мусорную корзину.

На новой бумажке я написала «Салат и кусок жареной курицы. Пирожное. Чёрный чай с лимоном», положила сверху три тысячных купюры и придвинула к портье. В конце концов, мою поездку оплачивает босс, не голодать же мне! Деньги испарились, словно сухой лёд в жару, и девушка кивнула мне в сторону жилой части отеля.

Долго ждать не пришлось: я только успела сменить кроссовки на тапочки и вымыть руки, как в дверь постучали. Смутно знакомая блондинка-официантка внесла поднос и поставила его на небольшой пристенный столик. Две сотенных перекочевали к ней в кармашек фартука, и она ласково улыбнулась.

— Спасибо!

— Вам спасибо, что накормили. Я как-то не сообразила с собой взять хоть печенья какого… Что там у вас происходит?

— Свадьбу гуляют! Ничего, вы не волнуйтесь, они к одиннадцати закончат, у них автобусы заказаны, поедут в пансионат догуливать. Всё, побежала я, приятного аппетита!

И она исчезла.

Стоило мне взяться за куриную ногу, как телефон заиграл, докладывая, что со мной хотят поговорить. Я поспешно вытерла пальцы и ткнула в зелёную кнопку, даже не поглядев, кому так понадобилась. Оказалось, Степану.

— Здорово, – сказал он мрачно.

— И тебе.

— Ты где?

— В Торжке?

— О как… Зачем?

— Пожарские котлеты ем. Стёп, ты звонишь, чтобы поинтересоваться моими передвижениями?

— Нет, звоню я по делу. Но пожарские котлеты – это занятно, он явственно повеселел. – Надо будет наведаться.

— По делу – говори, а то у меня правда ужин стынет.

— Короче, я выяснил, где Славка ту книгу стянул. И говоря честно, лучше бы не знал, спалось бы спокойнее.

— Бога ради, не тяни кота за неподходящие для этого детали!

— У Нифонтова.

Я могла только присвистнуть. Тимофей Нифонтов был известен в нашем узком кругу бульдожьей хваткой, акульей прожорливостью, хладнокровием гадюки и мстительностью вороны. И спереть что-то у Нифонтова мог либо сумасшедший, либо человек, махнувший на себя рукой. Но Степану этот камень на шее и в самом деле ни к чему.