Книга Здесь все рядом, страница 68 – Анна Дашевская

Что-то цепляло мою память при словах «банк» и «наследство», и я вспомнила: там, в ячейке, была ведь не только произведшая на меня сокрушительное впечатление балалайка. Там ещё были тетради с дневниками, бабушкиными записками за много лет. Почему-то я сомневаюсь в том, что она отмечала рост цен на продукты или дрязги на работе, не тот был характер. Да и маловато записей, за сорок-то лет! Там должно быть что-то важное. Может, и об истории семейного дара найдётся пара слов, и не нужно будет копаться в архивах города Бежицы.

Ладно, и ещё одно, о чём я бабушку никогда не спрашивала.

А где, собственно, мой дед?

Отец ушёл от нас давным-давно, потом в какой-то момент пытался вернуться, но бабушка его не пустила даже в прихожую: вышла на лестницу и разговаривала там. Недолго разговаривала, минут десять. Я пыталась подслушать – это был тот же самый шестой класс, и я активно осваивала окружающий мир! – но они говорили слишком тихо. Ну ладно, это неважно. Во всяком случае, существование отца мною было зафиксировано. А дед? Надо ещё раз пересмотреть документы, оставшиеся от бабушки…

На звонок Олег ответил не сразу, и говорил нетерпеливо и отрывисто, понятно было, что он занят. Я представилась.

— А! от Стаса? Вы там что-то должны были привезти, так?

— И привезла. Флешку.

— Отлично. Я сейчас не могу сказать точно, когда освобожусь, но это будет сильно позже. Часов в восемь-девять вечера, нормально?

— Вполне.

— Тогда наберу.

И он отключился, не прощаясь.

Ладно, простим его: когда мне звонили во время перемены, я тоже не особо растягивала разговоры.

Тогда… Взглянула на часы: половина четвёртого. Ну да, в дороге прошёл почти целый день, а что делать? Но в банк вполне успеваю.

Тетрадь я из ячейки вытащила, но отказываться от этой услуги не стала: мало ли, что мне ещё понадобится убрать подальше от чужих глаз? А теперь домой, и начнём чтение.

Самая ранняя из доставшихся мне тетрадей начиналась с января семьдесят восьмого года. Я прикинула – отцу вот-вот исполнится восемнадцать, маме ещё только десять лет, и до их знакомства почти целая вечность. Прадед ещё жив, и не станет его только через шестнадцать лет, в девяносто четвёртом. А больше я ничего и не знаю: ни где работала тогда бабушка, ни была ли она замужем. Была ли она вообще замужем? Ладно, надо будет сегодня-завтра посмотреть оставшиеся от неё документы, а пока – читать.

Первый сюрприз поджидал меня на четвёртой странице.

Вообще текст был плотный – и оттого, что почерк у бабушки тогда был убористый и ровный, и от его насыщенности. Я была права: она не писала о всякой повседневной ерунде, вроде разговоров с коллегами или несданного отцом экзамена в первую сессию. Зато я узнала, что отец поступил сразу после школы в МГУ, на исторический, и после первой же сессии вылетел оттуда за несданную физкультуру.

Физкультуру, а? Каково?

Ещё прояснилось, наконец, с квартирой: жили они тогда, в начале восьмидесятых, чёрт-те где, в Выхино, и была у бабушки на двоих с сыном двухкомнатная квартира в пятиэтажке. Негусто, прямо скажем. И как же эти сказочные хоромы превратились в наши апартаменты почти в самом центре города? И получается, что история о том, что Михаила Николаевича Каменцева бабушка знала практически с пелёнок – тоже неправда? А где же тогда правда?