Книга Здесь все рядом, страница 35 – Анна Дашевская

— Эх, чуть бы руки приложить, и ещё бы сто лет простоял, – с досадой сказала Розалия Львовна, поковыряв ногтем доски на углу.

Я пожала плечами.

— Ну вот придёт в себя дядя Миша, и приложит руки.

Нас догнал запыхавшийся Стас, отставший на сотню метров из-за телефонного звонка.

— Так, дамы! Каменцев на несколько минут пришёл в себя и дал разрешение осмотреть дом, так что мы идём на законном основании.

— Прямо вот так сразу и дал разрешение? – Розалия посмотрела на него с сомнением. – И медсестра сидела рядом, чтобы немедленно помочь стукнутому по голове нищему? И сразу же позвала полицейского, который, разумеется, Каменцева охранял? Что-то мне кажется, кое-кто пересмотрел американских сериалов о работе полиции.

— Розалия Львовна, – Стас остановился и серьёзно на неё посмотрел. – Даю вам слово, что не дотронусь в этом доме ни до единого предмета, если это не будет иметь прямое отношение к совершённому преступлению! Потому как, что бы вы ни говорили, это не была драка между попрошайками.

— Разумеется, – кивнула тётушка. – Драка между попрошайками в нашем городе невозможна.

Ну, тут я уже не могла промолчать.

— Почему? Почему невозможна? Что, они все такие благостные и просветлённые, прямо сразу подставляют правую щёку, даже ещё до удара по левой?

— Да просто потому, что нет в Бежицах нищих, – равнодушно ответил Стас, перебирая связку ключей, вынутую из кармана. – Не у кого просить.

Я задумалась.

А ведь и в самом деле, ни разу не видела на улице привычной для москвича картины: старушки над стаканчиком с несколькими монетами, седобородого музыканта, немилосердно терзающего скрипку, беременной женщины с тоскливыми глазами…

— Все всех знают, Таточка, – сказала Розалия, похлопав меня по руке. – Ты можешь попросить у соседей пяток картофелин или чашку сахара до получки, но не станешь просить каждый день у всех, кто пройдёт мимо.

— Но как же тогда… Не понимаю… Я ведь увидела дядю Мишу возле собора, он сидел на ступеньках. И я решила, что он один из нищих, какие всегда возле церквей бывают.

— Вот и узнаем. Со временем, конечно, – Стас толкнул дверь и шагнул внутрь.

Мы с тётушкой переглянулись и последовали за ним.

Входная дверь вела в крохотную прихожую, где помещалась разве что пара обуви. За прихожей видна была довольно большая комната. Или она казалась большой, потому что была почти пустой? Круглый стол, на нём толстая книга в тёмно-красной обложке; названия не видно. Два или три стула, холодильник, белёная печь…

Стас вытянул из кармана диктофон и, прежде чем его включить, сказал строго:

— Так, дамы, молчим и только смотрим глазами. Руками ничего не трогать, а если уж невыносимо хочется – в перчатках. Перчатки есть?

— Драгоценный мой, ноябрь на дворе, кто ж станет руки морозить? – для полной убедительности я вытащила из кармана куртки пару тонких кожаных перчаток и натянула на руки.

— Вот и хорошо. Итак, молчим, я диктую описание помещения, когда выключу – скажу.

Он говорил размеренно, монотонно, описывая всё, что есть в комнате по часовой стрелке. Начал от входа, перешёл к посудному шкафу… Когда диктовка дошла до противоположной стены – «закрытая дверь, выкрашенная белой краской. В правом дальнем углу находится тумбочка, на которой стоит телевизор. Дверца тумбочки открыта, содержимое выброшено на пол» – я подошла к круглому обеденному столу, застеленному льняной скатертью. Мне было очень интересно, что же дядя Миша читал. Осторожно перевернув толстый том, я увидела надпись на тёмно-красной обложке «Джеймс Джойс. Улисс». Беззвучно присвистнула, потом показала тётушке – та вытаращила глаза. Я аккуратно положила книгу как было, «лицом» вниз, и сделала полшага в сторону той самой тумбочки под телевизором. В самом деле, дверцы её были распахнуты, верхняя полка пуста, а рядом, на полу, стопками лежали книги и нотные тетради. Присев на корточки рядом, я по одной перебрала их – всё знакомо. Теория музыки, биографии великих музыкантов, справочники… Половина этого у меня и у самой есть, только осталась в Москве. Перевернула следующую книгу… Хм, а вот это странно. Справочник по коллекционным часам на английском языке, толстый и явно старый. Я заглянула на титульный лист – ну да, издание тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Неожиданно…