Онлайн книга «Здесь все рядом»
|
Не слушая, что мне вслед говорили эти… законники, я натянула куртку и почти выскочила из кафе. Не хотелось показывать им, что в глазах у меня закипают злые слёзы. По Покровке прямо мне в лицо дул ветер, нёс капли начинающегося дождя и последние бурые листья. Ветер высушил глупые слёзы, заставил распрямиться… куртку застегнуть, пока её не унесло. «Ну, и чего разобиделась, словно семнадцатилетняя нервная девица? – спросила я сама у себя. – Люди дело говорили, с риелторской фирмой, обросшей связями, тебе не справиться никак. Да и вообще, реши уж для себя, чего ты хочешь добиться? Справедливости? А-а, самой смешно стало. Тогда чего? Ты ж не кидаешься помогать каждому встречному, кому эта самая помощь требуется! Вон, старуха с тяжёлой сумкой, пойдёшь ей нести эту сумку до дому?». Тут к старухе подошёл крепкий молодой человек, подхватил её ношу и потащил вперёд. Сунув руки в карманы, я побрела к метро. * * * На то, что в Бежицах всем прочим видам расчёта предпочитают наличные, я наткнулась ещё в первые дни своей жизни там. Общение с местными банкоматами привело меня к мысли, что надо держать в хозяйстве какое-то количество живых денег: в этих коробочках чаще всего купюр не было. Так что «зайти в банк и снять наличку» стояло в списке дел на почётном третьем месте. Вытаскивать сокровища из ячейки у меня не было и в мыслях: зачем? Где хранить, куда девать? Тем не менее, я обнаружила, что, задумавшись, прошла мимо банкоматов и взяла талончик «ячейка». Через четверть часа я брела под начинающимся дождём к своему дому, держа под мышкой коробку, завернутую в пакет. «В конце концов, почему бы и нет? – спросила я у себя самой. – В Бежицах есть музей народной музыки, этим вещам там самое место. Ну да, отдать придётся бесплатно, но я ведь и не считала, что это принесёт деньги? Не считала. Всё, решено, возьму завтра с собой». Словно в знак того, что решение принято правильное, дождь вдруг перестал, и даже низкие серые облака разошлись, выпуская солнечный лучик. * * * Дома было пусто и тихо. Вроде бы Сергей Валерьевич говорил, что у него сегодня тренировка по ориентированию, так куда же делась мама? Хм… По телефону голос её звучал приглушённо. — Деточка, я сейчас не могу говорить, мы с Катей на лекции. Приду – всё расскажу. Катя? На лекции? Чего ещё я не знаю о своей маме? А вот номер Эсфири по-прежнему не отвечал. Утром я набирала раз пять, но слышала только унылые длинные гудки. Я пожала плечами, разогрела в микроволновке пару котлет, съела их и забралась с ногами в кресло. Книжка, плед, чашка с чаем, мелкий дождик за окном – кажется, ничего в нашей жизни не изменилось, сейчас войдёт бабушка, поставит на столик рядом с моей чашкой фарфоровую тарелочку с пирожным, положит серебряную вилочку, накрахмаленную белоснежную салфетку… Катя, оказавшаяся маминой коллегой, пришла с ней вместе. Они принесли большую упаковку шоколадного мороженого, отказались от обеда, пили на кухне кофе, шушукались и хихикали, как третьеклассницы. Когда за рыжей кудрявой Катей хлопнула дверь, я пришла на кухню, села напротив мамы, положила подбородок на ладони и сказала: — Ну, рассказывай! Она пожала плечами, облизывая ложечку от мороженого. — Да нечего рассказывать. Лекция была в музее русского импрессионизма, отличный лектор, кстати. Будет целый цикл о женщинах-художницах начала двадцатого века, и я взяла абонемент. Ещё с января я пойду на курсы живописи, только надо будет всё купить – бумагу, кисти, краски, всякое такое. |