Книга Грибная неделя, страница 49 – Анна Дашевская

— Да бог с ней, с дверью! – в принесённый счёт Олег даже не заглянул, положил на стол несколько купюр и встал. – Просто расскажи, что там было интересного.

Екатерина Черникова, флорист

Точно, язык мой – враг мой. Нужно вместо зарядки каждое утро повторять эту фразу. Мало того, что сообщила о том, что слушала под дверью, и даже не постыдилась нисколько. Так ведь чуть не проговорилась людям посторонним, не из семьи, о том, как именно слушала. В последнюю минуту язык прикусила. Нет на меня бабушки…

— Да ничего уж так особо увлекательного и не говорили, – сказала я, вспоминая. – Ты, Олег, сразу документ предъявил. И кстати, мне показалось, что следователь вполне хорошо это воспринял, никаких противостояний государственной машины и частного сыщика я не заметила.

— Их и не бывает почти никогда, – пожал плечами наш Филипп Марлоу. – Мы друг другу не мешаем, поскольку занимаем разные экологические ниши; иногда и полезны бываем, вот как сейчас.

— Понравилось мне то, что говорила Галина Петровна, она вообще тётка мудрая. И дурного ни о ком ни слова не было, если добрых слов не нашла, так просто промолчала.

— А что, кто-то говорил гадости? – хмыкнул Алексей.

— Ну как же без этого! Особенно Джамиля старалась, у меня прямо уши в трубочку сворачивались, такое там лилось. Вообще она как-то очень… раскрылась в этой поездке. Раньше мне казалось, что вполне нормальная девчонка, ну, не без тараканов в голове, но тараканы такие… мелкие. А тут попёрло! Ну вот, кто ещё? Тамара просто с самого начала заявила, что никто из наших убить не мог, и это был кто-то чужой. Костик… я даже не запомнила, что он говорил, он вообще как-то так умеет сказать, что весь смысл вытекает, как вода из треснутой чашки.

— Это странно, кстати, – Олег сосредоточенно глядел под ноги, словно там был не залатанный асфальт, а драгоценный наборный паркет. – В смысле, сам Костя странный. Когда Андрей меня нанял, чтобы крота искать, я начал с того, что личные дела сотрудников изучил. И ещё тогда Костины документы меня удивили.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну все ж живые люди, и в документах это отражается. Школьные оценки, характеристики, набор родственников, приводы в милицию, государственные награды… Что ты смеёшься? Знаешь, что у Михал Михалыча медаль «За отвагу на пожаре»? Он дядька скромный, никогда не носит и никому не рассказывает, а сам трёх человек спас, так-то вот!

— Ладно-ладно, был неправ, – уже совсем громко рассмеялся Алексей. – Ну, а Костя тут при чём?

— Да вот как раз и ни при чём. Аттестат с тройками, братьев и сестёр нет, родители живут в Балашихе, но он туда не ездит. В Москве снимает комнату в коммуналке. Несколько дней я за ним следил – ни с кем не встречается, никуда не ходит. Да и когда на работу приходит… Вы ж и сами, наверное, заметили, что он всё время ведёт себя в нашей компании, как посторонний. Будто пришёл в магазин за пельменями, и магазин-то паршивый, да ещё и в чужом районе, и никого знакомого рядом нет и не может быть. Вот и он так: пришёл, буркнул «Здрасте», если прямо сейчас работы нет – сел в углу, наушники вставил и в телефоне смотрит повтор боксёрского матча, или в игрушку какую играет.

— Мы и в самом деле ему чужие, – ответил Алексей твёрдо. – И никто никому в родственники не напрашивается, главное, чтобы работал как надо. Остальное несущественно.