Онлайн книга «Искатель, 2008 № 01»
|
— Это флакончик из-под духов «Истома». Он походил на бутон неизвестного цветка, стекло розовело от какого-то внутреннего света, и, главное, флакон, в котором когда-то были духи «Истома», казался утомленным. Капитан понюхал. Его ноздри затрепетали. Не от второй чашки кофе, а от запаха цветов, неизвестных, тоже утомленных и, может быть, на Земле не растущих. — Капитан, муж привез из Франции два флакона. Один я использовала. А второй, нетронутый, украли. — Кто? — Кто… Полтергейст! — Когда? — Видимо, позавчера. — Вы что-то видели, слышали? Палладьев ощутил некоторую легкость, потому что пришла ясность — кража. — Капитан, будете искать отпечатки пальцев? — Чьи? — Полтергейста, — усмехнулась она, как показалось капитану, мстительно. — Вера Аскольдовна, но ведь флакон духов — мелочь… — Мелочь? По-моему, более тысячи евро. Надо спросить у мужа. — Тогда и приносите заявление о краже и о стоимости духов. 5 Голос капитану Палладьеву был дан не по чину — генеральский. Он объяснял это просто: привык общаться с ворьем, братками и бомжами. Когда он с ними говорил, то казалось, что его слова прилетают со стороны, поскольку голос не вязался с внешностью капитана: рост средний, глаза светло-голубые, волосы русые и по-дамски волнистые. Он вошел в кабинет Рябинина и своим голосом, заметно придушенным, спросил: — Сергей Георгиевич, едем? Опер уголовного розыска и следователь прокуратуры могли ехать только на место происшествия. — Игорь, хотя бы комфортно? — Люкс, Сергей Георгиевич. Этот разговор постороннему не понятен, а следователь хотел узнать, где место происшествия. В офисе, в квартире, на лестничной площадке работать комфортно; на чердаке, в подвале, на свалке — не очень; в яме с нечистотами или в общественном туалете — какой уж тут комфорт… Автомобиль остановился у больницы. Комфортнее не придумаешь. Хирургическое отделение. Смерть на операционном столе? Но сперва нужно вскрытие… Пожилая женщина-доктор объяснила: — Пострадавший гражданин Довескин, двадцать восемь лет, менеджер, не женат, поступил с резаной раной шеи… — И что? — спросил капитан, поскольку резаных ран они насмотрелись. — Видимо, покушение на убийство. Решили вас уведомить. — Сам-то потерпевший что говорит? — бросил Рябинин. — Отмалчивается. Сообщил, что он крутой. Значит, богатый? Пожилая женщина с жаргоном была не в ладах. Рябинин, не очень понимавший смысл этого определения, все-таки попробовал объяснить: — Крутой — значит, с характером. Капитан растолковал проще: — Крутой — значит, хам. Они пошли в палату. По дороге врач информировала: — У него неглубокий порез задней части шеи, но опоясывающий. Будто хотели тесаком отхватить голову… Сюда бы Дору Мироновну. Она бы и глубину измерила, и орудие примерно обозначила, и направление удара, и какой рукой, и с какой силой… Но смешно в больницу приглашать судмедэксперта. — Рана не смертельна, — заключил Рябинин. — Но удар был опасен для жизни, — поправила доктор. В коридоре стояли кровати с больными. Рябинин уже знал причины: магнитные бури, во время которых госпитализация увеличивалась вдвое, инфаркты, инсульты, покушения на самоубийства… Рябинин поймал себя на глупейшем желании — полежать в больнице. Хотя бы в коридоре. Без выездов на происшествия и без телефонных звонков, без составления протоколов и без очных ставок. |