Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
Глава 9 Щекотливое положение Всего, что находилось в джипе, Быстрову было жаль. Но вот что делают с людьми шок и стресс: больше всего спецагенту было жаль пакетов с фаст-фудовской дребеденью и баранок. Но — что с Мариной? Ее защитил стол. Бампер «Чероки» врезался в него, да в нем и застрял. Лисичикина была бледна, но держалась. Быстров направился к девушке. И, подойдя, понял, что ошибся. То, что он принял за стойкость и невозмутимость, было глубочайшей прострацией. Глаза Лисичкиной были пусты. В них, как в зеркале, отражалось бушующее пламя. На «Ленинградке» заорали клаксоны. Кто-то испугался и дернулся, кто-то отвлекся и въехал, кто-то не вильнул и получил. Всем было интересно, что там рвануло и так красиво горит. Скоро здесь будет не протолкнуться от зевак и сотрудников всевозможных правоохранительных служб. Но последних могут опередить боевики Динозавра. — Марина! Девушка не реагировала. Быстров схватил ее за руку и потянул за собой. Проще мешок с мукой тащить, чем даму в таком состоянии. Матвей остановился и гаркнул: — Марина! Не докричаться. Это не истерика, здесь словами не обойдешься. Быстров примерился и... Пощечина изгнала пустоту из глаз девушки. Образовавшийся вакуум тут же заполнило возмущение. — Зачем вы меня ударили? — Не удовольствия ради, а пользы для. Над кустами клубился черный маслянистый дым. — Горит... — Лисичкина потерла щеку. — Я присяду, ладно? Ноги не держат. — Только недолго. Лисичкина опустилась на землю и с тихим стоном закрыла глаза. А Быстров достал мобильник. Значит, они ехали на заминированном автомобиле, и лишь халатность амбалов, не позаботившихся о бензине, спасла их от смерти. Если бы Динозавр позвонил, когда беглецы были еще в машине, от них остались бы лишь воспоминания, окрашенные траурной музыкой и горем родных и близких. Ясно как день: Сидоров «раскусил» собеседника, подыграл, а закончив разговор, нажал на кнопку, после чего радиоуправляемая бомба разнесла «Чероки». Неожиданно Быстров понял, что испытывает к противнику определенное уважение. Это не рэкетир с единственной извилиной, да и той в седалище. И даже не Хромой Хома, который был слишком самонадеян, чтобы думать об осторожности. Это враг тертый. Взял и нашпиговал машины боевиков тротилом. Скажем, начнут те на сторону поглядывать, выкаблучиваться, капризничать, он по кнопочке — тюк. Нет человека — нет проблемы. По спине Матвея пробежала сотня-другая мурашек: а что, если бы амбалы у поликлиники во главе с братком Бусыгиным, очухавшись, позвонили Сидорову минут, эдак, пятнадцать назад? Что тогда? Тот не стал бы медлить, звонить, трепаться попусту, он бы сразу кнопочку нажал — и пари́ли бы их с Лисичкиной души сейчас где-нибудь в эфире. Нет, невозможно, противоестественно. Амбалы, если и очухались, еще долго будут договариваться, кто из них сообщит шефу о провале. Гонцов с дурными вестями еще в Средние века на кол сажали, и хотя сейчас века не те, просвещенные, злых вестников не любят по-прежнему. Бандиты будут тянуть до последнего, выбирая жертвенного агнца, на спичках тянуть станут, так что подробности схватки на улице Гамалеи их босс узнает не раньше вечера. Это точно. Потому что — психология! Матвей окликнул девушку: — Марина! Лисичкина открыла глаза: |