Книга Искатель, 2008 № 03, страница 59 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

— Идут, идут тала зеленоголовые. А джунгли шепчут, джунгли знают: Рама просыпается, все помнит Рама, ничего не забыла. Карачун вам будет, пограничнички!

Острый с Шуваловым и бровью не повели на старушечье карканье, а последний наконец-то очнулся от дум:

— Идем к осведомителю. Есть у меня в Мадрасовке один человечек.

— Правильно, дуйте, — согласился старшина, — а я тем временем окрестности прочешу, мало ли какие следы остались. Да и при таких разговорах лишние уши ни к чему.

Острый свернул в сторону джунглей, а Шувалов с Оскаром переулками вышли к лачуге на деревенском отшибе.

Хозяина лачуги, старика в шафрановой фуфайке, нашли за огородом, на лесной поляне.

— Криштос в помощь, Джавахарлалыч, — приветствовал старика лейтенант, — разговор серьезный имеется.

Старик покосился на Оскара:

— Ярмарка скоро. Я тут пальму на лапти деру, ничего не вижу. Какие могут быть сурьезы?

— Человека не бойся, Джавахарлалыч. Это сам планетный инспектор, считай — генерал. С Земли! На Эфе он не останется, не волнуйся.

— Чего надо?

— Патриотизма твоего. В деревне демовством запахло, вот и нужны патриоты Мадрасовки, чтобы покончить с ним.

— Патриотизм, Мишаня, штука дорогая, он рупелей стоит.

— Сколько?

— Да ты не торопись. Кто ж в таких делах торопится? Всему на свете своя цена есть, что лаптям, что человеку.

— Тебе десятку дам. Возьми.

— Ну и жмот ты, Мишаня. Ну разве это деньги — десятка? Ладно, не прячь, давай.

Джавахарлалыч достал тряпицу, завернул в нее десятирупелевую бумажку и засунул за пазуху. Затем зачем-то принялся рассуждать о зубной боли, о том, что зуб не болит, не болит, а потом, глядишь, как жахнет — взвоешь. И что к знахарке, заговорунье, всегда не вредно сходить да зубы-то и проверить.

Лейтенант слушал вдумчиво, не перебивал. Когда старик закончил, попенял ему:

— Ты бы, Джавахарлалыч, дело говорил, а не в намеки играл.

На что тот резонно ответил:

— А разве червонец — это деньги? Намек.

К избе знахарки Оскар с Шуваловым пробрались перелеском, благо она стояла невдалеке. По дороге лейтенант объяснил намеки Джавахарлалыча, впрочем, и так понятные. Именно знахарка, исполнявшая по совместительству и обязанности оперативного деревенского стоматолога, видимо, что-то знает важное насчет похищения детей.

На беседу с заговоруньей о тайнах Мадрасовки лейтенант отправился самостоятельно. Он оставил Оскара отдыхать в беседке метрах в десяти от крыльца, заверил инспектора, что умеет вести разговоры со стоматологами, сбросил автомат с плеча и двинул в избу. Знахарка имела репутацию дамы с характером, к сорока пяти годам она успела похоронить троих мужей, так что разговор предстоял серьезный.

Разговор начался с автоматной очереди.

Женский вопль. Снова очередь. На этот раз — длинная. Потом кричать стали дуэтом, причем ор мужчины явно перекрывал женский писк. Мишка Шувалов оказался интеллигентом с кулаками.

Зазвенело разбитое стекло, и лейтенант за волосы выволок на крыльцо визжащую знахарку. Опрокинув ее на перила, он стал совать ей в рот автоматное дуло. Творилось явное непотребство: то ли производили на крыльце акт экспериментальной стоматологии, то ли модернистски иллюстрировали Камасутру.

Наконец шабаш закончился: женщина тихо заплакала, а Шувалов обнял ее за плечи и что-то ласково забубнил, утешая. Судя по всему, он добился того, чего хотел. Вскоре все еще возбужденный, раскрасневшийся и явно удовлетворенный добытой информацией лейтенант вернулся к беседке.