Книга Искатель, 2008 № 03, страница 58 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

Никто в деревне не хотел быть просто человеком. У каждого имелся свой соблазн, свой интерес, заставляющий мечтать о купании в киселе. Пацаны шлепали босиком по кисельному мелководью в надежде приобрести инфракрасное зрение и видеть сквозь сарифаны; бесплодные бабы надеялись киселем вылечиться; старухи искали в нем управу на свои болячки. И пошло-поехало. Жадные и ленивые требовали от Рамы понятно чего, но ведь и умники частенько соблазнялись надеждой на легкое исполнение желаний. И все знают: подарки Рамы непредсказуемы, и вместо сверхспособностей можно зарасти черной, как у ринков, шерстью, и все равно каждую весну прутся в кисель.

Многих сдерживает страх. Не без этого. Киселя боятся. Ежели имеется в человеке животная червоточинка, слабина, тут уж кисель обязательно возьмет его в оборот и превратит в дема, а то и в хтона. С понятными последствиями, вплоть до второй аудитории.

Народ нашелся возле винной лавки. Кто сидел на корточках, кто устроился на бревнах. В сторонке несколько расхристанных, раскрасневшихся от выпитого девок болтали с парнями.

Мужики молчали. Многие из них походили на здешние избы, перекошенные, потемневшие. И смотрели мужики угрюмо, будто сбились они со светлой широкой жизненной дороги, и теперь им приходится тащиться кривыми тропами с тяжелыми хомутами на выях.

— Привет, народ! Какие нынче виды на урожай? — приветствовал народ старшина.

— На урожай виды известно какие — хреновые. Сушь стоит.

— А как обстоят дела с демократией?

— С демократией дела обстоят отлично. Вот Ганговича, председателя нашего, на четвертый срок переизбрали. Процветает демократия.

— Странная вещь получается. Раньше у вас с демократией было швах, зато на урожай не жаловались. Теперь — наоборот. Как же так?

— Видно, старшина, карма нам такая вышла.

— А против кармы, значит, не попрешь?

— Зряшное дело. Ну разве что с трехстволкой.

— А как же детей не уберегли?

— Так праздник, поналивались малость. Да и ринки проклятые подвели.

— Отчего они ушли?

— Да пес этих собак знает.

Старшина повернулся к доске объявлений, пришитой гвоздями прямо к пальме. В левом верхнем углу доски висел квадрат жести с правилами поведения жителей деревни Мадрасовки при сигнале демтревоги. После описания сигнала шли сами правила, из которых выделялось правило номер один: «При сигнале демтревоги вы обязаны не бояться и не паниковать».

— Вон сколько краски облупилось, многих правил и не разобрать. С демократией, может быть, в вашей Мадрасовке все и отлично, а вот с порядком — не очень, — умозаключил старшина.

— Так сколько лет жили спокойно. Кто ж знал, что карма нас так подведет, — обреченно ответил народ.

— Знаете, что говорит древняя мудрость? Плохому танцору и карма мешает. А как же дхарма, ее законы? Я скажу просто, по-солдатски: живи по уставу, исполняй законы дхармы, тогда и карма тебе не подгадит. Где-то вы против дхармы пошли, вот и детей потеряли. Правильно?

Народ молчал, лениво делая вид, что ему совестно. Не любит народ, когда ему морали читают, но терпит.

Инспектирующие повернули обратно. Старшина все еще бурчал что-то о карме, но Шувалов не отвечал — он думал.

Шли под пальмами, вдоль потемневшего от дождей и времени забора. Навстречу, можно сказать, протанцевал пьяный парень; двигался он рывками, резко выбрасывая ноги вперед. На скамейке перед палисадником сидела старуха с клюкой. Увидела пограничников, по-вороньи завертела головой и то ли прошамкала, то ли прокаркала: