Книга Искатель, 2008 № 03, страница 111 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

— Нехорошо получилось. — Старшина закурил.

— Нехорошо. Дай-ка сигарету.

— А как же академия? Ладно, теперь все равно.

Задымили оба.

— Да не расстраивайся так, Сеня. — На загрустившего старшину было жалко смотреть. — Знаешь, как слово ангел переводится? Тень бога. Мы тень стерли, Сеня, только и всего.

— Я понимаю.

— Так чего?

— Нехорошо получилось. Когда вернемся, я найду монаха и отпишу монастырю свой череп. На святое дело все-таки. Пусть делают чашу, какая-то польза будет. Хоть так после смерти послужу.

— Надо бы контрольный выстрел сделать для журнала.

— Мишь, давай ты. Рука не поднимается на ангела, а у тебя все-таки высшее образование.

Шувалов встал и отправился к неоновым пятнам. За спиной старшины полыхнуло — грохнул выстрел, и лейтенант вернулся к другу. Тот как раз прикуривал очередную сигарету.

— Все мы правильно сделали, Сеня. Сам посмотри: существо двуногое, но не человек. По уставу мы его расстреляли, а раз по уставу, значит, правильно.

— Вроде бы так, но... пойду похороню. Ангел все-таки. Почти человек.

Старшина переключил режим автомата и выстрелил в склон песчаного холма. Нашел валявшуюся в траве маску и бросил ее в получившуюся воронку. Затем вытащил из вещмешка саперную лопатку и принялся за работу. Вскоре все было кончено.

Тут же с ближайшей березы сорвалась большая птица — золотой клюв, изумрудные глаза, смоляные перья в алмазной крошке. Старый ворон сделал круг над головами пограничников, обиженно, зловеще каркнул и сгинул в сторону леса.

— Двинули, Мишка.

— Кое-что забыли, — лейтенант поднял черный кейс ком-кома.

— А ну подбрось.

Лейтенант взвесил кейс на руке, размахнулся, и что есть мочи запустил кейсом в небеса, стараясь сбить им звезды. Но кейс не долетел до неба. Острый вскинул автомат, выстрелил, вверху полыхнула вспышка, и черное облачко — все, что осталось от комкома, — поплыло в сторону.

Пока старшина проверял результаты выстрела, Шувалов тихо, чтобы услышал лишь тот, кому надо, прошептал:

— И зачем ты его к нам прислал?

В голосе лейтенанта звучало уважение и непонимание. Таким тоном нижние чины обычно комментируют чересчур уж заковыристый и неожиданный приказ верховного командования.

Они шли границей. Между лесом и степью. Между звездами и землей. Между близким городом и далекой Махатрамой.

Двое пограничников. Подтянутые, стройные фигуры. Трехствольные автоматы через плечо.

Над их головами реяли хищные ночные птицы, клубились звездные туманности. Под ботинками и на зубах скрипел песок.

Они шли зоной своей ответственности, проверяя порядок на доверенной им территории, выискивая чужие следы, готовые пресечь угрозы неведомых миров.

Кровавым светом туманилась на севере Махатрама. Ночные тени демами реяли за их спинами. А пограничники все шагали и шагали. Готовые встретить любую судьбу, принять любой бой.

Вдвоем против всех вселенных.

Шумела трасса. Серое осеннее небо нависло над городом, чуть светлея лишь у самого горизонта. Макс уперся лбом в холодное стекло. С высоты сорокового этажа люди внизу казались черточками на сером листе дня. Хотелось заплакать, но Макс знал: он не заплачет.

Какой неудачный, несправедливый сегодня день. Зачем он только написал в сочинении то, что думает, ведь уже не маленький. Но какое право имел учитель зачитывать перед классом отрывки из его сочинения! Даже Колька смеялся, тоже мне, друг называется. Да что они понимают в счастье. А тут еще мама...