Книга Искатель, 2008 № 04, страница 31 – Журнал «Искатель», Владимир Куницын, Кира Вельяшева, и др.

— Все с моей подачи... Она как узнала, что беременна от Максима, сразу ко мне. Ревет. Аборт делать не хочет, а отец ребенка сначала в тюрьме, а потом и вовсе исчез. Пришлось мне все устраивать. Чуть не силком ее под Щепкина подложила. Потом вся свадьба на мне была... Счастливые сроков не наблюдают. Щепкину — месяц туда, месяц сюда — без разницы. Он до сих пор считает, что Федор его сын. Катька трепанула ему один раз, когда разводиться собралась, но он, похоже, не поверил.

— Да, трагическая история. И Максима жаль. И Катю Старикову.

— А что ее-то жалеть? Живет себе генеральшей в особняке. Дубровск, конечно, не Москва, но и не Урюпинск... Я позвонила месяц назад, а она все носом крутит. Не хочет мириться.

— Как месяц назад?

— Ну, может быть, два месяца назад. Или полтора...

— Так она жива?!

— Живее всех живых... Это вы подумали, что ее тогда на даче Максим убил? Вовсе нет! Нож грудь проткнул и по ребру скользнул. Легкое ранение. Только маленький шрамик остался. Сама я его не видела. Мы же с ней в ссоре. А Витя мне как-то показал, какой он из себя... Маленький такой шрамик. Вот здесь.

Ивлева быстро оглядела пустой холл и сдвинула вниз край платья на груди. И так нехилое декольте спустилось ниже допустимых пределов.

Краснеть Олег не стал, но проявил заботу:

— Лена, не стоит на себе показывать. Плохая примета.

Очевидно, детективные романы Ивлева читала и об основах конспирации слышала. Она покинула холл первой. Шла неторопливо, спокойно, не оглядываясь.

А неподготовленный Олег оглянулся и успел заметить, как хозяйка салона проводила его взглядом и потянулась к телефону. Он готов был поспорить, что знает, чей номер она набирает.

В этой ситуации следовало бы предупредить Елену Ивлеву или хотя бы пожалеть ее. Но Олегу не хотелось делать ни того, ни другого.

А вот Савенкову позвонить надо. То, что Катя Старикова жива, очень меняло дело. Не кардинально, но существенно... Хотя для австрийского клиента, возможно, дело менялось кардинально.

Олег набрал номер, но шеф не откликался. Такого обычно никогда не было. Савенков со своим мобильником не расставался.

После двадцатого гудка Олег отключил телефон, переждал минуту и набрал опять.

Губернатор был строг и с подчиненными умело держал дистанцию. Но генерал милиции Щепкин, находясь в кабинете Афонина, пользовался рядом привилегий. Он мог сесть без приглашения, мог называть губернатора по имени и на «ты», мог в мягкой форме высказать несогласие с некоторыми его действиями. Но все это наедине, без посторонних глаз и ушей.

Подчиняться Виктор Щепкин умел. Иначе он никогда не стал бы генералом. Он хорошо овладел искусством смотреть в глаза начальству. Во взгляде должна быть гамма интонаций. Если кто думает, что на начальника надо смотреть подобострастно, то он ошибается. Ничего не говорит и поговорка: «Ты начальник — я дурак». Начальство не любит дураков. Оно любит умных, но не умней себя. Оно любит уважающих себя, но не подобострастных; угождающих, но не угодливых; инициативных, но без своеволия. И все это должно отражаться в глазах подчиненного, в интонациях его голоса... Щепкин все это умел.

Но в общении с губернатором Афониным была дополнительная сложность. Щепкин старался забыть, что Афонин был когда-то его агентом, что они вместе делали мелкие и крупные пакости. На словах он об этом не вспоминал никогда, но во взгляде могло промелькнуть.