Книга Искатель, 2008 № 04, страница 28 – Журнал «Искатель», Владимир Куницын, Кира Вельяшева, и др.

Нет, один дом все-таки остался. Он торчал, как изба-развалюха, среди строящихся дворцов. Именно туда шел Олег. Именно там жили Леонид Гейман и еще три семьи злостных уклонистов от переселения, тормозящих чей-то рывок в светлое будущее.

Леонид Маркович открыл Олегу не сразу. Он ожидал подвохов и от местных властей, и от строительной фирмы, от судебных приставов, от участкового, от будущих хозяев высотки. Для всех них он был смутьяном. На самом же деле Леонид Маркович оказался добрейшим стариком. Просто у него был крепкий характер и своя правда.

— Проходите, Олег. И сразу же закрываем дверь. На все три замка. Я сейчас в глухой обороне... Вы как назвали Максима Жукова, я сразу понял, что вы не из тех, не из моих сатрапов... Как вам моя обстановочка? Вы, понимаю, в блокадном Ленинграде не жили? А мне пришлось. Очень похоже. Только с продуктами значительно лучше.

Действительно, однокомнатная квартира напоминала просторный блиндаж. Часть окон была закрыта щитами. В центре большой комнаты громоздилась неуклюжая буржуйка. На кухне старинный примус. По углам ведра со стратегическими запасами воды. И везде — свечи, свечи. Олег понял, что отопление и электричество в доме отключили еще зимой. Отсутствовала вода и, судя по характерному запаху, другие удобства тоже.

— Леонид Маркович, но вам же должны были дать квартиру.

— Предлагали, Олег. Но где? В Южном Бутово.

— Отличный район!

— Возможно... Но ты пойми, Олег, я здесь, в центре Москвы, пятьдесят лет прожил.

— Но это и не совсем центр.

— Не совсем... Представь, Олег, Москву, как мишень для стрельбы. Бутово — это «молоко». В крайнем случае — единичка. А здесь восьмерочка. Не самое «яблочко», но почти центр... Да поехал бы я в это Бутово. Там и кислорода больше, и дома чистенькие, веселенькие. Меня один факт возмутил. Прихожу я как-то к одному чиновнику. Он такой молодой, довольный жизнью и сладкий весь, как «Сникерс». Прошу я его дать мне квартиру здесь, вон в той высотке. А он говорит, что там даже однушки почти сто метров. Это, говорит, не про вашу честь. Сопляк! Чести у меня мало? Да я за свою жизнь ни копейки не украл, а у него на руке «Картье» на три его годовые зарплаты... Однако, Олег, за что боролись, на то и... Давай я примус разожгу и чайку попьем.

Олег не знал, чем он расположил к себе старика Гейма-на. Возможно, он просто умел хорошо слушать. Так уж устроен человек. Ему больше понравится не тот, кто целый час дает тебе добрые советы, а тот, кто целый час внимательно слушает твою болтовню.

За чаем Леонид Маркович, не дожидаясь наводящих вопросов, сам перешел к главной теме:

— Не поверишь, Олег, я знал, что кто-нибудь когда-нибудь придет ко мне и спросит про Максима Жукова. Я перед этим парнем вину чувствую. Не свою, но... Я Семена Правдина не осуждаю. Тем более теперь, после его смерти.

Но он, Сема, маленькую подлость в отношении Жукова совершил. И за все надо платить... Давай, Олег, я еще чашечку налью.

Леонид Маркович говорил долго, подробно, но суть сводилась к следующему...

У Семена Правдина был сын Сергей. Умный парень, но балбес. Связался с нехорошей компанией. Увяз в наркотиках, валюте, и однажды его с друзьями заловили. Поймали, но не посадили.

Сотрудник милиции, который держал Сергея Петрина на крючке, постоянно угрожал, что оформил материалы и даст им ход с вытекающими последствиями лет на пять.