Книга Искатель, 2008 № 06, страница 53 – Журнал «Искатель», Сергей Юдин, Юрий Кемист, и др.

В роду Тарбеевых Ногино оставалось вплоть до тысяча шестьсот девяносто девятого года, когда было отдано в качестве приданого за девицей Иулией, дочерью одного из потомков татарина Мердулата, некоему Прокопию Павлову из детей боярских, то бишь дворянину. С той поры оно упоминается только в связи с этой фамилией.

Судя по тому, что в «Ревизских сказках» Ногино с сего момента именуется уже не деревней, но сельцом, здесь был устроен господский дом. Однако крестьян в сельце было не много, большей частью тут жили одни дворовые. Да и само имение большого дохода, видимо, не приносило, ибо пахотных земель к нему было приписано маловато, в основном — сенокосные угодья.

Вместе с тем, известно, что в тысяча семьсот шестьдесят втором году помещиком Тимофеем Павловым при усадьбе разбивается небольшой парк с липовой аллеей и беседками, с изрядным прудом, который каждый из последующих владельцев считал своим долгом углубить и расширить, а также и сад, в коем произрастали яблони, вишни и груши для господского обиходу.

О происхождении самих Павловых мне удалось узнать не слишком много: известно только, что они были дворянами Тверской, Костромской и Московской губерний, не из знатнейших, конечно, но и не из захудалых, не из однодворцев. В «Бархатной книге», естественно, не значились, но в губернских родословных книгах писаны были в так называемой «шестой части», в числе старинного дворянства, «местного», так сказать, значения. Никто из них, судя по всему, до больших чинов спокон века не дослуживался, на знатных не был женат и не имел богатых поместий. При этом, однако, после тысяча восемьсот шестьдесят первого года Павловы твои, в отличие от многих соседей, не разорились и имения не закладывали, то есть вполне по пословице: жили — не тужили, что имели — берегли. Вот так вот...

Что касается до интересующих тебя Прохоровых, то в Исповедной росписи за тысяча семьсот тринадцатый год указано, что в Ногино водворен дворовый человек Федька по прозвищу «Кособрюх» с сыновьями Викушкой двух лет, Савкой — четырех и Прошкой девяти годов, да двумя дочерьми. Об упомянутом Прошке известно, что он сызмальства служил при молодом барине Тимофее Андрияновиче, прошел с ним и всю воинскую службу в качестве денщика, вернулся с оным же в поместье в тысяча семьсот шестьдесят втором году, наплодил детей... Ну, одним словом, он-то и явился прародителем всех тех Прохоровых, что с тех пор неизменно входили в число ближайшей барской дворни.

Вот почти и все сведения, которые мне удалось выудить из документов. Но, опять-таки, счастлив твой бог, — один из Павловых, некий надворный советник Филагрий Иванович оставил прелюбопытные записки, которые сохранились и, впоследствии, в 1908 году даже были опубликованы в издательстве С. П. Хитрово. Вот из этих самых записок я и почерпнул некоторые дополнительные факты, которые также готов предоставить в твое распоряжение.

В частности, Филагрий Иванович Павлов упоминает одно занятное семейное предание. Думаю, что, как литератора, оно-тебя непременно заинтересует. Однако дай мне пару минут отдохнуть, а то у меня во рту пересохло, — прервал себя рассказчик. — Нет, пива мне не надо. Водички налейте холодненькой.