Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
— Вот, вот, — перебил друга Резанин, — не теряйся и закусывай! Послушно подцепив на вилку квашеной капусты, Игоревич продолжил, не забывая время от времени прикладываться к стакану: — К твоему счастью, в начале двадцатого века была образована и действовала под патронажем губернатора Тверская Ученая Архивная Комиссия, которая достаточно энергично собирала и разрабатывала документы, относящиеся к истории края. Ее трудами были изданы и, таким образом, спасены от забвения и верной гибели многие бесценные памятники: так называемые «Дозорные» и «Писцовые» книги, начиная с тысяча шестьсот пятнадцатого года, «Ревизские сказки» за восемнадцатый и девятнадцатый века, «Исповедные росписи» и «Списки погостов» по целому ряду уездов и, конечно, губернские родословные книги и росписи служилых людей со времен ажно Ивана Третьего. Вот это-то многотомное издание мне и удалось обнаружить в нашей родной исторической библиотеке. — Списки погостов? — заинтересовался Алексей. — Зачем нам списки погостов? — Дурак! — отозвался Костромиров добродушно. — Так назывался перечень крестьян соответствующего прихода. И, вообще, не перебивай. Лучше займись прямыми обязанностями и плесни гостю вон той зеленой гадости. — Это калгановая, оборотов семьдесят будет. Ничего — после пива-то? — Не умничай, я свою меру знаю. Повышение градуса способствует интенсификации мыслительного процесса вследствие расширения коронарных сосудов и увеличения притока крови к соответствующим участкам коры головного мозга. Ну, так вот... На чем, бишь, я остановился... Эх, крепка, сатанюга! Сейчас мы ее грибочками... Калгановая, говоришь? Рецепт запиши. — Сию тайну Прасковья Антиповна унесла с собой в могилу. Но ты отвлекаешься. — Я отвлекаюсь!? Разве от нее отвлечешься? Плесни-ка еще... Хорошо пошла, курва! Трансцендентально! — как говаривали покойные Иммануил Кант и Веничка Ерофеев. Но к делу! Итак, вот что мне удалось узнать относительно истории этого населенного пункта... Костромиров достал из потертого кожаного портфеля стопку исписанных мелким каллиграфическим почерком листов бумаги, аккуратно разложил их перед собой на столе, из недр того же портфеля извлек очки, нацепил их на нос, пошарил во внутреннем кармане пиджака, вынул огромную пенковую трубку, не спеша набил ее ароматным голландским табаком, раскурил, медленно и с видимым наслаждением выдохнул первые клубы сизого дыма, утомленно прикрыл глаза, откинулся на спинку стула и... задремал. Минут через пятнадцать — к тому времени Резанин с Танькой уже успели убрать со стола остатки ужина и бутылки — он очнулся и, невозмутимо раскурив погасшую трубку, продолжил, заглядывая время от времени в свои записи: — Основание деревни Ногино покрыто мраком неизвестности, но первое упоминание о ней связано с именем бояр Нагих-Расплюевых, которые владели сей деревенькой издревле и по имени коих она, вероятно, и получила свое название. Однако уже в шестнадцатых — семнадцатых веках Ногино твое принадлежало помещикам Тарбеевым. Если верить родословным книгам, первый из оных — некий Мердулатбий мирза Тарбеев еще в тысяча триста сороковом году при хане Узбеке вышел из Золотой Орды, крестился и был взят на службу к великому князю Симеону Гордому. Один из его потомков — стольник Авраамий Тарбеев в тысяча пятьсот пятьдесят третьем году за царскую службу жалуется среди прочего «деревенькой Ногино под выткою над рекою Саблей». |