Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
О сем последнем случае Людмила Тихоновна рассказывала так, что будто «разговевшись однова весьма обильно на Красную горку, решил он вздремнуть на печи. Тут, стало быть, и случилось ему видение: явился в светлых ризах старец и спрашивает: «Узнаешь ли ты меня, раб Божий Панкратий?», а Панкратий, знамо дело, сразу понял, что перед ним сам святитель и чудотворец Николай-угодник, — тот по облику был совсем таков, как его на иконах пишут. Вот святой Николай ему и объясняет, что один раз за земной век дозволяет Господь показать всякому человеку, каково праведным и грешным за гробом живется, а сам спрашивает свекра-то: «Что ты, раб Божий Панкратий, желаешь увидеть — рай иль-бо ад?» Панкратий ему ответствует, что он, мол, по грехам своим, в кущи райские попасть и не мечтает, а коли по заступничеству и попустительству Божьему попадет, дак тогда все путем и обозреет, и попросился у святителя на пекло адское взглянуть. Ну что ж, сказано — сделано: повел его Николай-угодник в пропасть глубокую. Смотрит Панкратий, а в пропасти той пещер видимо-невидимо: в одной пещере грешников на раскаленных противнях поджаривают, в другой — кожу с них обдирают, в третьей — на крюки железные за ребра вешают, и так-то везде, и чем дальше, тем страшнее делается. А в одной из пещер кипит котел смоляной, а в том котле, в той смоле кипучей его жена-покойница варится — стонет и плачет. Жена-то у него незадолго перед тем, на самый Крещенский сочельник померла, а уж такая сварливая да злоязычная баба была, что ни приведи Господи! Однако ж Панкратий любил ее и очень по смерти ее горевал, потому и стал просить святителя: «Будь милостив! Как ты есть угодник Божий, упроси Господа, пускай отпустит ее, хотя на время, а я, если что, заместо нее в котле посижу. Больно уж жалко мне ее, инда сил никаких нет смотреть, как она мучается!» Задумался святитель, а потом говорит: «Этого я допустить не могу, потому душа твоя, дела и помыслы на горних весах покуда не взвешены и не ведомо мне, пакостей ли ты больше натворил или чего еще, и в какую пещеру тебя определить надлежит. Однако есть другой способ: возьми гайтан от крестика нательного, да в котел к ней и опусти: коли вера в тебе сильна, то сумеешь вытянуть ее оттоль и тем спасти, а коли нет, дак не обессудь и пеняй только на себя». Панкратий эдак и сделал: наладился и накинул ей гайтан с крестиком на шею, да давай тянуть со всей мочи! Вовсе было вытащил женку, уж за волосья ее схватил, да она как гаркнет на него: «Совсем меня удавил, кобель поганый! И опять-то от тебя сивухой разит!» Гайтан и оборвался, и полетела грешница опять в смолу кипучую. «Не пожелала она, — сказал святой Николай, — и тут воздержать своего сердца: пускай же сидит в аду до трубного гласу!» Глава 9 Баня и чистое искусство «Публиус Марон за руку в бездну тащит Алигьери, Дабы тот познал науку, описав круги и щели. Упованья и надежды оставляя за вратами, Сбросьте белые одежды, отягченные грехами. Вот Харон в ладье шныряет, машет вам веслом железным, «Ваш круиз — он уверяет, — будет очень интересным». В пятницу Резанин решил, наконец, протопить баню и как следует попариться. В этих целях он встал около девяти утра (обычно друзья просыпались не раньше одиннадцати, если исключить день утренней рыбалки), наносил воды в котел и древнюю корытообразную чугунную ванну, что стояла в помывочной, после чего с некоторым трудом растопил каменку, дрова в которой первоначально все не хотели почему-то как следует разгораться, и наколол еще березовых чурбаков, так как по опыту знал, что топить эту баню придется часа три с гаком, периодически подливая воды в выкипающий котел, пока каменка прогреется настолько, что ее можно будет закрыть. |