Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
— Мы тут не поняли, что она про огород писала, какую такую анчипку там надо поливать, да еще только поутру? — Ты чего-то, милок, путаешь. Дайкось письмо-то... Ладно... Антиповна, вишь, пишет, что коли тебе в огороде приспичит работать, то до вечеру не жди, это уж известно: кто рано встает, тому Бог подает. Да и по темну-то, не ровен час, можешь и в колодец угодить, яму то есть поливную. Видел, небось, около бани копана, уж больно глубокая яма, а оградки там, само собой, никакой нет, вот ввечеру и можешь бултыхнуться. Этого, видать, боялась. А что до анчипки, дак то она мне напоминание делала, до тебя это и не касается, можешь и из головы выбросить. — Да что ж это такое «анчипка»? — Анчипка, он анчипка и есть. Нечистая, стало быть, сила, вот кто этот анчипка. — Ну, того не легче! При чем здесь нечистая сила и какая мне с ней нужна еще помощь? Тут ведь так и написано: «Слушайся бабы Люды, ей много известно, она и с анчипкой поможет». Верно я понимаю? — Верно-то верно. Дак это уж она так, по-стариковски... Говорю тебе, не бери пока в голову, время придет — или сам все узнаешь или уж мне, старухе, придется тебе рассказать. Ноне не время еще... А там уж как Бог даст... Почему «ноне не время» Резанин узнать не успел, так как в этот момент вернулись с речки купальщики. Они были достаточно бодрые и повеселевшие, чтобы продолжать застолье. Зато у Алексея теперь в голове шумело и язык, несмотря на все усилия говорить отчетливо, несколько заплетался. В это время Димка заметил стоявшую повернутой к стене давешнюю обнаруженную Резаниным картину и, немедленно развернув ее к свету, принялся рассматривать с видом знатока. — Ого! Это ты где надыбал эдакую парсуну? — Не парсуну, а пейзаж, — поправила его Татьяна. — Парсунами раньше называли портреты. Алексей рассказал о своей утренней находке и специально обратил внимание на нее Людмилы Тихоновны: — Вот, баба Люда, чего я вас про Павловский пруд спрашивал. Тут внизу написано, что это и есть он самый. Да только не очень-то похож или я уж давно там не бывал. — Да не тычь ты мне в рожу доской энтой! Видела я ее у Прасковьи не один раз. Она как-то даже хотела ее на стенку повесить, да я отговорила — уж больно чудна картина, коли приглядеться. Павлов пруд то и есть. А узнать мудрено, дак что ж удивительного, ее ведь еще едва ли не дед Прасковьин писал, уж когда не скажу, но лет полтораста наверняка тому как. — А как она оказалась у Прасковьи Антиповны? — заинтересовался Резанин. — Я в том же сундуке нашел еще два здоровенных бронзовых канделябра. — Прасковья сказывала, что как еще в восемнадцатом годе барский дом пожгли, то крестьяне все подчистую добро оттуда растащили, а картину эту и свечники еще будто пращур ваш для помещиков делал. Вот они Прохоровым и достались. А как уж там в подробностях все было, не знаю, Прасковьюшка не сказывала, да и сама могла не помнить, ей же в то время и было токмо годков шесть или семь. Алексей хотел было тотчас отправиться за молотком и гвоздями и привесить картину на стену, но, подумав, просто поставил ее на стол в самый красный угол под образа, решив, что более подходящее место для фамильной реликвии выберет позже. Людмила Тихоновна сразу засобиралась, поблагодарила за угощение и, предварительно узнав, что баню новый хозяин намеревается топить не раньше пятницы, ушла. |