Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
Главным блюдом Алексей занялся сам, ибо не привык кому-то еще доверять приготовление мяса и грибов. Первым делом он растопил на большой чугунной сковороде сливочное масло и, бросив туда помытые и порезанные уже грибы, минут десять ждал, пока из них вытопится вся влага и они начнут слегка обжариваться. Затем вылил в них с полбутылки загодя прихваченного из Москвы полусухого белого вина и еще минут пять подержал их на сильном огне. Только после этого Алексей позволил себе добавить соли, майорану, красного и черного перца, нарезанного и обжаренного Таней лука, все тщательно перемешать и попробовать. Убедившись, что блюдо почти готово, он залил его сметаной, обильно посыпал тертым сыром и принялся перемешивать, не снимая с огня, пока смесь окончательно не загустела. Таким образом, когда пожаловала баба Люда, стол уже был полностью накрыт и сервирован: посередине дымилась сковородка с грибами, рядом стояли немногочисленные постные закуски и один из обнаруженных Резаниным утром штофов (как выяснилось, это была водка или самогон, настоянные на каких-то травах и кореньях, вкуса весьма специфического, но крепости непередаваемой). Людмила Тихоновна, войдя в комнату, первым делом перекрестилась на божницу, а затем глянула на стол и удовлетворенно крякнула. Рассевшись, все в третий раз помянули бабку Прасковью и принялись за еду. Застолье, однако, продолжалось на удивление недолго, так что Резанину даже стало немного обидно, ибо грибы по достоинству оценить никто не успел. А ведь еще покойный Иван Петрович Белкин говаривал, что сжаренные в сметане представляют они весьма приятную на вкус, хотя и нездоровую пищу. Уже после третьей рюмки Димка с Татьяной стали зевать и тереть глаза, будто наглотались снотворного, и, отставив тарелки, порешили немедленно бежать на реку искупаться, справедливо рассудив, что завалиться спать при гостье было бы крайне невежливо, а после освежающего купания можно и снова за стол. Баба Люда проводила их чуть насмешливым взглядом: — Что говорить, умела Антиповна настойки делать, травница была знатная. Иной раз таких кореньев да травок насобирает, что не токмо по имени никто не назовет, но и не видывал никогда. — Вот уж не думал, что она в этом разбиралась. А что еще она умела? — Много чего. Но более всего к знахарству способна была, заговоры знала разные: и скотину и людей, бывало, пользовала, от порчи и сглазу помогала. Уважали ее очень за это, однако и побаивались. Ей ведь многое открыто было, почему иные ее раньше и за ведьму почитали. — Почему же за ведьму? Сглазила она кого что ли? Или навредила кому? — Врать не буду, однако зла она, кажись, никому не делала. Ну, так народ-то у нас какой: стоит слуху какому проползти, вот уж и ведьма. Да и приметы разные для этого у людей имеются. Это, значит, чтобы понять, помогает кому нечистый или нет. — Какие ж это приметы? — заинтересовался Алексей. — Разные. Вот, говорят, к примеру, ежели в ночь на великий или двунадесятый праздник у кого из избы змейка огненная покажется, в том дому непременно знаются с нечистым. Однако пустое ведь это все, брехня одна. Прасковья же и меня знахарству да травничеству учить пробовала, но куда мне до нее! Так, нахваталась маленько кой-чего... Тут Резанин вспомнил про письмо и, найдя его на подоконнике, предъявил старушке: |