Книга Искатель, 2008 № 05, страница 78 – Журнал «Искатель», Алексей Талан, Николай Новиков

— Андрей, она рядом с тобой? — спросила Ирина.

— Да это не она, а он, Борька, — ответил я, чувствуя, что спать мне уже не хочется.

Пил я мало, работал много, ночь была прекрасна, потом спал крепко и выспался. Ирина приподняла одеяло, заглянула под него. Борька устроился под моим боком и блаженно посапывал. Вот так ему нравилось — и я рядом, и тепло, и мягко...

— Но это же крыса, — недоуменно сказала Ирина.

— А что ты знаешь о них? Тиф, холеру распространяют? Людей грызут? А люди, которые много чего более страшное распространяют, лучше? Это Борька, мой маленький друг. — Я взял малыша поднес к лицу Ирины. — Понюхай, от него хорошим шампунем пахнет, и вообще он чистюля.

Она отдернулась, вдавила голову в подушку. Но потом осторожно приподнялась, понюхала. Убедилась, что я не вру.

— Но ты не пускай его ко мне, ладно?

— Знаешь, Ир, я вот понимаю, что значит «окрысился», в смысле людей. Но я понятия не имею, при чем тут мой малыш. Никогда я не видел его злым, или агрессивным, или даже раздраженным на людей. Он просто любит меня так, как никто другой. Или другая. И всех моих гостей считает своими друзьями.

Я посадил Борьку на грудь, он осторожно подобрался к моей шее, ткнулся в нее мордашкой, обнял лапками и затих.

— Это уму непостижимо... — прошептала Ирина.

— Да постижимо, только мы постигать не хотим. Проще жить по-накатанному.

— Наверное, ты прав... Но он ведь...

Она тоже была права. В нашей постели малыш был третьим лишним, и я посадил его в клетку, наспех заделав дырку в ней. Вернулся в постель, к Ирине, и все у нас было просто замечательно. А потом мы стояли под душем и терли друг друга мягкой губкой, но больше занимались другим, тем, что хотелось и ей и мне, Бог знает чем. Надеюсь, Бог на меня не обидится, он же все-таки мужик. Это было так замечательно, что я почувствовал себя чертовски уставшим. Мы выпили кофе на кухне, она сказала, что будет звонить. Я тоже сказал что-то такое, проводил ее на такси и, вернувшись, завалился спать.

Телефонные звонки напоминали наглых комаров в конце лета. Я от них отмахивался, укрывался с головой одеялом. Спать уже не очень хотелось, но вставать — тем более. Потому как — а зачем? Дело закончено, осталось поставить точку, если Олеся жива, или отточие, если нет. Ни то ни другое я не мог сделать по вполне объективным причинам. Олесю я найти не могу — все, кто с ней связан, уже обрабатываются оперативниками Карена или людьми Михасева. Ковальчук недоступен, Анжелика ничего не знает. Ну и чего мне дергаться? Отправляюсь в отпуск. Буду есть, спать, общаться с Борькой. А потом, когда забрызжут весенние соки (не у деревьев, разумеется), выйду на службу и начну следить за неверными супругами. Может, это и не очень красиво, но что поделаешь? Так я себе на жизнь зарабатываю.

Ирина была замечательной женщиной, все делала правильно и умело; у нее было песцовое манто и такая же шапка, которая здорово контрастировала с ее черными локонами; но теперь, когда она ушла, больше ничего не вспоминалось. Ну, было и было, хорошо, приятно, как оно всегда обычно и бывает. Спасибо, до свидания. Может, не совсем понравилось то, что она немного играла в Джину Лоллобриджиду, на которую, кстати, была похожа. А я-то всегда знал, что Лоллобриджид мне тут не нужно, пусть в других местах дураков ищут, благо, таких мест в Москве до хрена и больше.