Книга Искатель, 2008 № 05, страница 75 – Журнал «Искатель», Алексей Талан, Николай Новиков

И бросил трубку. Наверное, я был не прав — пока он доехал до Лубянки, минут сорок прошло. А потом мог и не сразу найти полковника Алентьева, мало ли какие дела у начальства? Совещание, встреча с коллегами импортными... Но и мне пришлось пережить немало «веселых» минут и добраться до истины самому. Поэтому — пошел он!..

Бекон аппетитно шкворчал на большой чугунной сковородке, я перевернул ломтики и достал из холодильника шесть яиц, чтобы расколотить их, как только бекон поджарится с другой стороны. Но в это время в дверь требовательно позвонили.

— Олег, открой! — крикнул я.

— А кого ты ждешь?

— Габриляна, кого же еще? Думаешь, он оставит нас в покое? Ошибаешься...

Я принялся разбивать яйца над сковородкой, чувствовал, что могу не успеть и останусь без ужина. Успел, и даже нагрев «блина» уменьшил, дабы яичница не пригорела.

Это был Габрилян, а кто ж еще станет ломиться в квартиру в одиннадцатом часу? Ворвался на кухню, остановился напротив меня. За Кареном виднелись автоматчики в масках, наверное, они были и в комнате. Впрочем, в глазах тех, кто вошел за Кареном, я успел заметить смешинку. Они хоть и суровые парни, но понимали, кто есть кто. И сочувствовали явно не следователю, которого призваны были охранять.

— Привет, — сказал я. — Ну, как дела?

— Узнаешь! — запальчиво крикнул Карен. — Если не скажешь, как вышел на Хачонкина!

Он явно перебарщивал, а в комнате был Сырник с Борькой, вполне могло произойти недоразумение.

— Ты успокойся, Каренчик, угомонись. И вот что: если с моим серым малышом что-то случится, у тебя возникнут большие проблемы, поверь на слово.

— Пусть только тронут малыша! — заорал из комнаты Сырник. — Я этих салаг по стенке размажу и на АКСы не посмотрю!

— Петров! — крикнул Карен. — Серого не трогать! — А потом повернулся ко мне, спросил: — А кто это?

— Мой малыш. Что непонятного? Кстати, меня собирались убить в Митино, машину взорвали, наверное, из «Мухи». Скажи своим, пусть поищут «Вольво» с пробитыми шинами неподалеку от моей сгоревшей «девятки», может, чего и найдут.

— Я б тебя сам убил! — заорал Карен. — Почему прятал от меня важного свидетеля?

Он думал, что может прижать меня к стенке с помощью законов, но мы-то тоже законы читали!

— Потому что сам только сегодня вечером вышел на него. Все висело на волоске, пришлось действовать самому. Но я тебе сразу позвонил. Кстати, а почему ты не вышел на него? Работать не умеешь?

— Заткнись!

— Сам заткнись, понял? И убери этих людей с автоматами, ты у меня дома как-никак. А то набью морду и вышвырну, как козла! Я тебе дал Ковальчука, потом Хачонкина. А где спасибо?

Карен тяжело вздохнул; трудно было ему, южному человеку, признавать свое поражение, но он был порядочным мужиком и все-таки признал. Велел «физикам» удалиться. Из комнаты они удалялись особенно шумно, и причиной тому был Борька. Похоже, все они впервые видели крысу так близко, да еще и на плече Сырника, о котором наверняка знали как о суровом борце с преступностью. Могли прикоснуться, даже погладить малыша и убедиться, что он симпатичный и приветливый и ничего страшного не произошло. Такое не каждый день у них бывает. В прихожей толкотня возникла, и, судя по репликам, те, кто был на кухне, тоже хотели посмотреть на Борьку и убедиться, что не страшный. Кажется, убедились все, будет теперь тема для разговоров у мужиков.