Книга Искатель, 2008 № 05, страница 59 – Журнал «Искатель», Алексей Талан, Николай Новиков

— Привет, Володя. Я тебя не смущаю своим видом? — я имел в виду свои синяки.

— Нет, но... Бандитская пуля?

— Рукоятка пистолета. А пуля из него попала в задницу тому, кто бил. Но он успел смыться до приезда опергруппы.

— Крутые дела... Но ты проходи.

По дороге на кухню хозяин объяснил, что если мне захочется в туалет, то это вот здесь, а там — туалет жены, она сегодня занята в спектакле, но все равно в ее туалет не надо заходить, она этого не любит. А я и не собирался.

— Выпьешь чего-нибудь? — спросил Войтюков на кухне, где все сверкало никелем и позолотой.

Приятный парень, и мне почему-то верилось, что он скажет что-то важное. Да и кухня была такая, что от стола к плите можно было на велосипеде ездить. Я согласно кивнул, присаживаясь на стул, а он достал из бара бутылку виски, содовую, наполнил фужеры. Мы выпили по глотку.

— А че ты не в фирме своего отца? — спросил Войтюков. — Такие перспективы!..

— Ну какой из меня строитель? — спросил в свою очередь я, пожимая плечами для пущей убедительности. — Мне другие дела по душе.

— Крутой мужик! Слышал про тебя, не в Африке живем. Ну, спрашивай, что хочешь узнать про Шуру?

— То, что ты не сказал Карену.

— Следователю? Габриляну?

— Именно. Я перед ним не отчитываюсь; все, что скажешь, останется между нами.

— Я понимаю... Да я ему все сказал, что знал.

— Нет, не все.

— Откуда ты знаешь? Тебе известно, что я ему сказал?

— Нет. Если бы он знал что-то важное, я бы это понял.

А он не знает. Выходит, не все ты ему сказал. — Я выпил виски, поставил фужер на стол. — Меня интересует личная жизнь Бородулина в последнее время. Может, это и нескромно и кажется предательством по отношению к покойному, но нужно. Чтобы найти его убийцу.

О чем еще может умолчать приятель погибшего, да еще в столь деликатной ситуации? О личной жизни. О любовницах. Если Таню решил оставить у себя, должны же быть и другие? А кто они? Вот это меня интересовало. Про крупные денежные операции со школьными друзьями не говорят. И вряд ли Войтюков мог знать что-то интересное о делах Бородулина.

— В смысле, были ли у него бабы?

— Конечно, были. Расскажи.

— Странные дела... Такие вещи не рассказывают посторонним. Даже среди своих о них не очень-то распространяются.

— Я же не про твоих любовниц спрашиваю.

— Ладно, только между нами. — Войтюков тоже опорожнил свой фужер, наполнил оба по новой. — Ты мужик умный, поймешь меня. Когда узнал, что случилось, я был в шоке. Но когда вернулась Ольга и я. приехал с ребятами, чтобы помочь, шок был еще сильней. Она такое о нем, о покойном, говорила, что...

— Я знаю.

— Ну и после всего этого, сам понимаешь, стоит ли рассказывать следователю о его телках. Это уже слишком. И так мужика с грязью смешали...

Я попивал виски, кстати, весьма хорошее, и кивками подбадривал Войтюкова.

— Была у него одна баба, танцовщица из стриптиз-ба-ра «Экс-OK». Он ее называл Лелей. Кстати, их познакомил его партнер по бизнесу Кирюша Хачонкин.

— А где сейчас Кирюша?

— Да хрен его знает. Я его видел раза два, когда бывали в том баре. И все. Но на ту Лелю Шура запал по-настоящему. Классная баба, злая, рыжая, длинноногая. Представляю, какая она была в постели! Самому захотелось попробовать. Но Шура прямо-таки сдвинулся на ней. Да оно и понятно. Ты видел его жену? (Я кивнул.) Ну, значит, поймешь. Но в последнее время Шура говорил, что жена догадывается. В общем, жизнь у них была веселая. А потом у Шуры возникли проблемы на службе, и он решил малость отдохнуть, а заодно и квартиру отремонтировать. Ну, вот и отремонтировал. Это все, что я знаю.