Книга "Студент: Месть", страница 92 – Юрий Кузьмичев

По всему участку сновали люди. В основном нарядно одетые в гражданку, но были и ребята в военной парадке. Из дома доносилась громкая музыка. Возле костра мужчины соорудили несколько самодельных мангалов из белого кирпича. В беседке кто-то играл на гитаре. Было шумно, людно и, судя по всему, весело.

— Слава! Проходи! — заметил меня технарь Шуба, подошёл и пожал руки мне и Медвежонку. — Вован с Ткачом внутри. На чердаке коньяк пьют и о чём-то беседуют. А мы тут потихоньку мясо жарим и картошку запекаем.

— А вот вам помощник в таком случае, — подтолкнул я Мишаню к Шубину. — Мастер жарить, парить и готовить всякое. Миша зовут. Мишань, ты давай не теряйся тут, врастай в коллектив, а я к брату, — хлопнул я друга по плечу и вошёл в дом, по дороге здороваясь с товарищами брата и с теми кого узнал и с теми кого не очень.

— Героям советской армии! Гип-гип-ура! Вы чего тут от всех спрятались? — улыбнулся я, поднимаясь по узкой лестнице на чердак.

Помещение оказалось ухоженным и чистым, даже обставленным кое-какой мебелью. На продавленном старом диванчике расположились Рэмбо и Ткач. Рядом стоял невысокий деревянный столик, а ближе к окну в кресле-качалке раскачивался брат с задумчивым видом и полупустым фужером коньяка в руке. На столе красовалась одинокая бутылка «Белого аиста» и тарелка с лимоном. В трёх метрах от стола стояла застеленная односпальная кровать — удобно тут, девку привел и все под рукой, подумал я, жаль только барышень на чердаке как раз и не оказалось.

На фото Вовка Григорьев

— Да вот, решили пока вдали от суеты о делах поболтать. Садись, брат. Рома, плесни Славе коньяку. «Белый аист», ты, поди, такой и не пил? — во взгляде Вовы промелькнули нотки покровительства, мол, старший брат открывает младшему прелести жизни. Знал бы он, какой коньяк я в своей жизни пил — смотрел бы исключительно с завистью.

— С днём рождения, Саша! — я подошёл к парню и протянул подарок. Рэмбо налил мне коньяка на два пальца. Я надел на ободок фужера кусочек лимона и сел на край кровати, — Швейцарский нож. Там целая куча всего внутри.

— Ух ты! Шо за диво? Прикольная штука! — Ткач начал извлекать инструменты из рукояти. — Спасибо, Слава!

— Дай гляну! — Рэмбо выхватил подарок и с немного детским интересом стал проверять остроту шила.

— В общем, о чём мы тут говорили, брат? Думаю, честно будет и с тобой поделиться, — Вова посмотрел на меня задумчиво. — На днях ко мне обратился Паша Чёрный.

— Насчет Митяя? — хмыкнул я.

— Именно. Он хочет, чтобы мы забрали у лобненских пацанов контроль над таксистами в «Шарике». Взамен предлагает считать точку нашей.

— Только половину придётся отстёгивать Хромому, — иронично кивнул Ткаченко.

— Но главное не это, — брат недовольно посмотрел на друга. — Главное, Чёрный обещал снять меня с розыска и закрыть уголовное дело через своего кореша-прокурора.

— А шо? Нормальный ход, шо тут скажешь, — кивнул Ткаченко и отхлебнул коньяка.

— А ты мне это с какой целью рассказал, брат? В курс поставил или посоветоваться? — я отпил подогретый ладонью коньяк и с наслаждением прожевал дольку кислого лимона. Люблю острое и кислое ещё с прошлой жизни.

— И то, и то, — подмигнул мне брат, но потом посерьёзнел. — Дело нешуточное. Мы думаем согласиться. Но если будем воевать с Лобней, может отрекошетить и по близким. Сам понимаешь.