Книга Студент: Казнь, страница 66 – LikanTrop

— Добрый день, Никита Игоревич, — поздоровался с молодым Вором Паша. Тот ничего не ответил, просто кивнул и двинул в сторону парковки автомобилей, а Черный вошел в дом.

— Кто еще там? — Хромой сидел в зале в кресле у камина и о чем-то размышлял в тишине, которую нарушало лишь тиканье больших напольных часов с кукушкой. При появлении визитера, он с интересом обернулся лицом ко входу, увидел Пашу и кивнул ему садится на соседнее кресло. Нагнувшись и взяв со столика стакан с янтарной жидкостью, мужчина сделал глоток и, дождавшись пока Черный сядет, кивнул на бутылку дорого иностранного пойла, — гляди. Журик притаранил. Самогонка шотландская.

— Виски что ли? — уточнил Паша, расположившись на мягком кресле и вытянув ноги в сторону очага.

— Ага. Оно, — кивнул Андрей Павлович и, снова отхлебнув, поморщился, — форсу в названии много. А суть одна — самогон. Журик, конечно, в авторитете. Но молодой еще, не понимает, что лучше нашей водки и нет ничего. Ты с новостями какими?

— Ткач от Сержанта приезжал, — кивнул Черный, — вчера они забрали под себя точку.

— Молодцы, — скупо ухмыльнулся мужчина, — ну что? Показали этим фраерам Кузькину мать? Давай, базарь подробности.

— Да нет никаких подробностей, — растеряно пожал плечами Черный, — Ткаченко этот, сказал, что просто побазарили с Митяем и убедили отвалить. И тот с точки ушел.

— Что? Сам вот так взял и ушел?

— Вроде как да, — кивнул Паша, — я утром ездил, жалом поводил. По ходу все так и есть. Просто лобненские снялись и сказали старшему от таксистов, что теперь те работают не с ними.

— Порожняк какой-то, — Хромой завис и долго смотрел на то, как в камине горят березовые паленья, — но точку то точно отжали?

— Точно-точно. Своими глазами видел, как несколько людей Сержанта там рулят. Я же говорю, сперва сам не поверил. Съездил как раз, чтобы убедиться, — подтвердил Паша.

— Порожняк, — снова растеряно поздавис Хромой и развел руками, — и вроде все как уговаривались сделали. А что-то не так.

— Чего не так то?

— Радости нет на душе, — пояснил Андрей Павлович, — и удовлетворения никакого. Тухляком тянет. Это что ж? Наших покалечили, а этих с караваем встретили? — довести мысль до логического завершения Хромому не дал шум за дверьми. Мужчина обернулся, а в дом ввалился охранник его сына Макар, растрёпанный и сильно запыхавшийся:

— Андрей Павлович, у нас ЧП! — выпалил мужчина и тревожными глазами посмотрел на босса

За два часа до этого

Хавкин Андрей Иванович в Балашихе более известный как Хавчик, крепкий парень под тридцать с короткой стрижкой как у Кашпировского (в Союзе еще почти неизвестного), сидел в серой девятке на переднем сиденье, щелкал семечки и скучал. Второй день они с пацанами приезжали на эту грунтовую дорогу, с одной стороны которой тянулось поле, а с другой жиденькая лесопосадка. Они с пацанами парковались у обочины, открывали капот типа сломались и ждали появления белой восьмерки, принадлежащей Хромому, о которой рассказал Губин. Вот только интересен им был не сам Хромой, а два заскучавших обалдуя, которые периодически сваливали из вынужденного заточения в доме местного авторитета и ехали за новой порцией дури в поселок к цыганам, пока Хромого дома не было. То есть, где в районе с одиннадцати утра до шести вечера. В эти часы балашихинские и караулили малолетних насильников.