Книга Студент: Долгопа, страница 71 – LikanTrop

— Серьезно у вас, — оценил я, присвистнув.

— А то! Режимный объект, бляха-муха. Так Сержант и сказал, — переключив на первую скорость, Рома, подумав, добавил: — Ну, в смысле брат твой. — Кивнул он сам себе, и мы заехали внутрь. Ворота лязгнули, закрываясь за нами.

— Ну чё, веди, Рома. А то ненароком пристрелят клевреты ваши, — хохотнул я, выходя наружу вслед за своим шофером. Ноги ступили на твердый бетон — ровный, серый, кое-где в трещинках. Подошва глухо стукнула, тихо, без хруста.

— Да не, Слав. Тебя-то все в лицо знают. А новеньких сперва по точкам рассуют: кого в ларьки, кого в салоны, а кого к Грине в гаражи — на ремонт машин. Он там щас вместо Ткача, — пояснил парень открыто и добро улыбаясь мне и ведя внутрь дома.

— Ну шо? Доброго утречка, Слава! — встретил меня Саня Ткаченко, пока я снимал в прихожей обувь и раздевался.

— Доброе утречко у меня бы настало через пару часиков! А так — кофе у вас кто-нибудь сварить может? — хмыкнул я, оскаливаясь кривой улыбкой и пожимая в приветствии руку. Ладонь у Ткача была сухая и жесткая, мозолистая, а хватка стальная.

— Рядовой Шишин! Приказ понятен? — посмотрел Саня на Рому, и тот, вытянувшись во фрунт, лихо кивнул. — Тогда исполнять! Кофе в кабинет к этому, к Паше, снесешь. — Судя по тому, как часто Черного военные называли «этим», уважением он тут сильным не пользовался. А Ткач приобнял меня за плечи и повел в дом. — Ты мне вот шо скажи, Слава: нам переживать есть из-за чего? А то шо-то твоего Пашу неплохо так пронял визит этого Журика.

— Да нормально все, Саня. В штатном режиме, не переживай. У вас-то как с братом дела?

— Да шо мне тех дел? Это Вовка озадаченный, в основном по всяким делам мотается. Умаялся весь. Давеча на рынок ездили, на наш вот.

— И как?

— Да нормалёк! — Мы поднялись как раз на второй этаж и встали у закрытой двери кабинета Хромого. То есть теперь Черного. — Но ты представляешь, шо? Кто внутри рынка торгует — отстегивают директору, а тот уже долю, всё, шо свыше государственных расценок, — нам и себе чутка. А вот тех, кто по мелочи торгует вне рынка, рядышком, у входа того же, — в основном местные оглобли Паши этого, — Саня с неприязнью посмотрел на дверь кабинета и чуть не сплюнул. — На деньги выставляли! Понятно шо тоже в общий котел капустка. Но разе дело, когда баба штаны продать пришла или там книжки, а с нее чирик или два — долой! Ну ты представляешь?

— Ну, так запретите за пределами рынка людей рэкетировать. Это ж и Вовины люди теперь, — пожал я плечами. — Либо запретите людям там торговать.

— Вовины. Скажешь тоже, — поморщился Ткач. Очевидно, военные к подручным, которые достались им по наследству от Хромого относились крайне прохладно: — Но! Шо верно, то верно! Так и сделали. Запретили вот деньгу брать. Но чую я: запретив этим — кто другой начнет их обирать. Или по дороге домой — хоп-стоп — разбойники какие устроят.

— Вполне могут, — согласился я. — Придется учить. У вас же есть в ментовке человек? Случись чего — пусть курсует и вас подключает. Вы на городе, на кой черт нужны, если порядок не организуете? И ментам работы меньше.

— И то верно. За подсказку спасибо, покумекаем! — согласился Ткач и открыл мне дверь в кабинет, в который я вошел будто в ночной клуб какой или современную кальянную. Дымоган там стоял — топор можно вешать. Сигаретный дым висел слоями, сизый и плотный, резал глаза. А за столом сидел и косил недобро одним глазом в мою сторону Паша, держа между пальцами, покрытыми синими наколками, белую сигарету с фильтром. Пепельница на столе была полна окурков, а пепел просыпан на лежащие рядом бумаги и газеты.