Книга Патруль 7, страница 75 – Макс Гудвин

Значит, это не предвидение, — понял я. — Не чит-код. Это… мой мозг сам просчитал их позиции, оружие, поведение — и дорисовал картинку. Самую вероятную. Но реальность всегда чуть-чуть другая.

В их новой диспозиции тот, что был в бронежилете, с коротким автоматом, тоже Хеклером и Кохом, только G36, начал менять позицию. Он понял, что в доме тихо, что стрелять больше не в кого, и поднялся с колена, идя вдоль машин в мою сторону, держа автомат наготове, словно сканируя внутренности дома.

Те, кто имеют боевой опыт, всегда активнее в бою, первыми видят тактические моменты и норовят ими воспользоваться.

Те, что были в седане, тоже зашевелились: стрелявший из окна опустил Tec-9, что-то крикнул водителю.

И даже парень с помповиком перестал стрелять. Он вылез из-за мусорного бака, перезаряжая Mossberg, и пошёл к углу дома.

Стрелял тот, кто был у гаража, но уже без прежнего энтузиазма, короткими очередями. Оглушённый стрельбой он не слышал слов своей команды. И кто-то в жёлтой футболке выглянул из-за капота, огляделся и что-то закричал по-английски. Я разобрал только «fucking белый» и «где он, сука?».

Ку-ку, сучки, ёбанный белый уже целится по вам!

Голова того, что был в броне, отлетела назад — это я решил ликвидировать того, кто был опаснее всего, а второй пулей я сразил самого яркого, что был в жёлтой футболке. Чисто по моральным соображениям: что суровые мужики должны ходить в сером, а совсем суровые — в чёрном.

— Справа! — завопил кто-то, и я скрылся за косяком дома, чтобы через секунду выглянуть уже на уровне стоп и, выцелив пару ног сквозь клиренс их машин, в белых кроссовках, в каких удобно играть в баскетбол, читать рэп и требовать у белых, чтобы те встали на колени. Но очень неудобно принимать пули в голеностоп. Иначе он бы так не кричал, падая на асфальт, вопя от боли высоким голосом.

Я снова спрятался, отступая назад, потому как в косяк уже стреляли по-сомалийски. Меняя позицию обратно в дом, я думал, что диспозиция оставшихся такова: парень с помповиком — у левого угла дома. Ближе всех и будет стараться стрелять прицельно, почему? Не знаю почему, почему-то я так считаю. Тот, что с AR-15, лежит за правым углом гаража, с простреленными стопами. Дальше всех. И еще двое в седане у соседнего дома напротив.

И, войдя в запылённый дом, я смотрел на просвет, как раз туда, где были окна, парня с дробовиком я не видел, зато наблюдал, как те двое на седане эвакуируются, уезжая на тачке, но я двумя короткими очередями из дома, уничтожил сначала водителя, а потом и пассажира. Машина встала, убиты или тяжело ранены — не суть.

Внутри, подхватив рюкзак, я накинул его на плечи, а платок натянул на лицо, выглянув налево из окна. Он крался с ружьём в присяде, стараясь выглянуть за угол дома на мою прежнюю позицию, и вдруг осознал, после моего выстрела, что нет ничего интересней, чем родная американская земля на газонах. Я вышел и побежал в другую сторону, к гаражу, где стонал последний. И, прибыв к нему, направил ему оружие в голову.

Он поднял на меня глаза — мокрые, красные, полные боли и ненависти.

— Почему? — спросил я. — Зачем вы решили отбивать точку? Это мои майнеры. Моё оборудование.

Он замер. Потом скривился в усмешке, обнажив золотой зуб, и сплюнул кровь на землю.