Книга Патруль 7, страница 52 – Макс Гудвин

Он уже хотел выключить компьютер и завалиться спать, когда в правом нижнем углу экрана мигнуло уведомление через Steam.

Новое сообщение от пользователя Медоед и аватарка с циферкой 4.

Акрадий открыл чат. Читая текст:

Друг, я надеюсь, что с тобой всё хорошо, как и со мной. После той перестрелки в Хантах меня немного прижали и не дают возможности импровизировать. Не мог бы ты вывести Иру куда она попросит? И пока меня нет — присмотреть за щенками и котом. Спасибо. Четвёртый.

Аркадий прочитал сообщение трижды. Каждый раз чуть медленнее. Четвёртый был сейчас в США и вряд ли у него было время чтобы играть. «Но как он узнал мой стим аккаунт»? — думал Енот.

«Меня немного прижали». Это значило, что Слава работает в крайне тяжёлой обстановке. А предложение эвакуировать Иру значило, что ОЗЛ, который Аркадий любил и знал, и которому служил, перестал существовать как единое целое и начал прижимать семьи своих же.

Енот посмотрел на свои руки они почти не тряслись после той переделки. И он вспомнил как Слава тащил его на себе и набрал в стиме в ответ одно единственное слово:

Ок.

И закрыл чат, а потом, зашёл в историю переписки и удалил её полностью.

Он выключил компьютер, прошёл на кухню, налил себе холодной воды из графина и выпил залпом. Его домашняя суета снова прекратила для него существовать, ведь на кону была боевая задача, пускай спущенная не сверху, но сейчас времена такие, что задачи иногда поднимаются снизу. Затем надел чистые джинсы, чёрную толстовку с глубоким капюшоном, кинул в рюкзак вторую симку, запасной телефон, наличку и ключи от своей машины, которая стояла во дворе.

А выходя из квартиры, он бросил супруге дежурное «если что на связи» и выйдя на улицу, сел в машину и завёл двигатель. Стрелки часов показывали без четверти девять вечера. Особняк Четвёртого был в элитном посёлке и ехать до него было полчаса, с учётом разбитых томских дорог.

Спасти супругу боевого товарища, это почти также, как спасти самого боевого товарища. А Слава вернётся и всё сам расскажет и объяснит. Кроме того если его — Енота об этом просят, значит, это стоит того…

Ира сидела на широком подоконнике в гостиной, поджав под себя ноги, и смотрела, как за окном медленно наступает вечер, окрашивая небо в густые сиреневые тона. Щенки — два крупных медвежонка, неуклюжих создания с лапами, которые вечно путались, — возились на ковре, пытаясь отобрать друг у друга старую игрушку часть резинового бублика. А рыжий кот восседал на спинке дивана и смотрел на эту возню с королевским презрением, лениво прищурив зелёные глаза.

Она провела рукой по своим светлым волосам, собранным в небрежный пучок, и вздохнула. Продажи книг и картин не то чтобы совсем прекратились, но уже не приносили тех сумасшедших денег, что были, пока Слава находился в России. Да, она привыкла к его долгим командировкам, привыкла не спрашивать, куда и зачем, привыкла просыпаться одна и засыпать, глядя в пустую половину кровати. Но сейчас всё ощущалось иначе.

Раньше она знала, что он вернётся. Знала, что он жив, потому что чувствовала. А сейчас в её душе что-то сломалось в этом внутреннем, необъяснимом канале, по которому они всегда общались без слов. Она не чувствовала его — может быть, потому что он был слишком далеко. А прошлой ночью, во сне, она почему-то завела курятник с курицами, которые очень быстро росли, но почему-то не давали яиц, и ей пришлось их зарезать — всех, ножом.