Книга Патруль 7, страница 119 – Макс Гудвин

И я, прицелившись, зажал спуск прямо в фигуру командира и, перекинув прицел на разведчика, зажал и в него.

Командира отбросило назад, группа рассредоточилась, разведчик рухнул и пополз за дерево, а я спешно отползал назад, потому что моё дерево уже начало бурлить от попаданий по нему.

Сколько времени у меня есть, пока они поймут, что командир больше не отвечает своим качествам? Двести, или тяжёлый триста. Разведчик триста тоже. Но я уже бежал, когда мою позицию разнёс в щепки взрыв из подствольника. Что у них по плану? Беспокоящий огонь по фронту и обхват двумя малыми клешнями из состава 1–2 человек? Но я уже отступал. И как говорят в академии, отступление — это манёвр, целью которого является организованный отход войск с занимаемых рубежей, проводимый вынужденно или преднамеренно для вывода сил из-под удара, выигрыша времени, сокращения фронта или занятия более выгодной позиции для последующих действий. А в моём случае ещё есть задача истощить силы и средства противника. Потому что мне очень интересно, куда дальше идти, а это могут знать лишь живые. Пускай раненые, но живые. И я дал левее, выходя из их предполагаемой клешни, и снова залёг. С такой местностью, как тут — то подъёмы, то овраги, — можно очень интересно повоевать. Жалко, я один и мне по сути доступно только два варианта действий.

Сначала я увидел тень. Она скользнула между стволами метрах в пятидесяти. Вооружённый человек двигался один. И двигался осторожно, прижимаясь к деревьям. За ним, чуть позади и правее, шёл второй.

Я выждал, пока первая цель приблизится на тридцать метров, обходя мою прошлую позицию. Меня не видели — тепловизоры остались у других бойцов. А у меня оставалось всего патронов двадцать, после чего надо было либо пользоваться трофейными, либо проигрывать в дальности и точности, стреляя из пистолетов. Двигались бы они поагрессивнее — мне было бы тяжело, а в такой манере боя они играют мне на руку. Скорее всего, у ребят гарнитура, и они друг с другом общаются. И я прицелился куда-то в область шеи — чуть ниже шлема, чуть выше брони. И нажал на спуск, выдав короткую очередь в первого и тут же во второго. Они рухнули на живот, а звук АК, пускай и с глушителем, звонкими щелчками разносился по тайге. А сам я, оставив свою поклажу, побежал к ним. И, видя, что один из моих целей шевелится, я выпалил по нему ещё. И присев, начал извлекать магазины из подсумков бронежилета и вытаскивать из-под тела АК-105. На всякий случай выстрелил в бочину второго тоже. И отложил АКС-74У, посчитав, что в нём слишком мало патронов.

С этой позиции мне была едва видна моя предыдущая позиция, где дымку от отработавшего подствольника разгонял слабенький ветерок.

Итак, из целых у них трое: один трёхсотый, три двухсотых. И гипотетический снайпер, и где-то оставленный ПТУР, если это был ПТУР. Лёжа на тёплых бронированных телах, я начал раскладываться, постоянно поглядывая на сектор, откуда должен прибыть противник. Два АК-105 с подствольниками ГП-25 и 10 магазинов к ним легли по сторонам моей позиции. ВОГов 8 штук. Шлемы с говорящими в них голосами.

Видя, что противник не спешит, я снял шлем с ближайшего и надел на себя и, вытащив из подсумка радиостанцию, проверил, заходит ли в неё гарнитура — стал слушать.