Книга Патруль 7, страница 114 – Макс Гудвин

Из интересного в списках были: блюда из оленины, рыбы, супы с салатами. Я выбрал оленину в ягодном соусе и ещё чашку кофе.

Мы ели молча. Поляков с аппетитом, а я — механически, потому что тело требовало еды, но голода не было.

— Так куда теперь? — спросил я, когда с завтраком было покончено.

— На базу. Документы оформим, пообщаемся. А послезавтра — вертолёт до аэропорта. В Москву.

— А что за база?

— Не переживай, там свои.

Я допил кофе, отставил чашку.

— Ладно. Поехали.

Мы вышли на улицу. У входа ждал тот же УАЗ. Кубик сидел за рулём и в знак приветствия молча кивнул.

А я повторил ритуал с рюкзаками, которые везде таскал с собой, и мы поехали.

База оказалась за городом, в окружении сопок. Несколько зданий из серого кирпича, бетонный забор с колючей проволокой, ворота с «автоматом», отодвигающиеся в сторону. Обычная военная часть, каких тысячи по стране, только с виду поновее.

На КПП нас пропустили без вопросов.

УАЗ заехал во двор, остановился у двухэтажного здания. Поляков снова открыл дверь.

Я выбрался наружу. В лицо ударил холодный ветер с залива, но после ледяной воды пролива он казался тёплым.

Внутри здания было чисто и тихо. Белые стены, линолеум на полу, запах хлорки и казённой бумаги. Мы поднялись на второй этаж, прошли в кабинет. А на двери красовалась табличка: «Поляков Б. С.».

— Проходи, садись, — сказал он, указывая на стул.

Я сел. Поляков достал из сейфа папку, положил перед собой.

— Давай, Кузнецов. Рассказывай. Всё, что с тобой было. От Майами до Нома. Детали, имена, даты. И про списки Крейна тоже.

— Это надолго, — произнёс я, покачав головой.

— А у нас есть время, — ответил он, доставая диктофон.

— Борис Сергеевич, ты не в моём ведомстве, ты не с ОСБ и не с ВКР. Чисто чтобы время скоротать, в двух словах могу поведать, без разглашения секретных вещей, и никак не под запись.

Он посмотрел на меня, сощурив глаза. Это всё понятно, что ему такую задачу поставили. Скорее всего, мне ещё поебут мозги с этим, но открывать душу в каждом кабинете было совершенно не обязательно, потому что, если часто открывать, то можно и простудить, а кому нужна болеющая душа?

— Я тебя услышал, — произнёс он, выключая запись. — Придётся рапортом докладывать, с твоих слов.

— Докладывай, хотя Ракитин и так всё про меня знает, — кивнул я.

— Ладно, ты же сразу на доклад к Путину летишь? А я старшего лейтенанта не хочу получить. Как ты додумался киллеров картелей между собой стравить?

— Да что-то в голову пришло. Почему я буду один воевать? Пусть все убивают всех, — пожал я плечами. — Кроме того, ФБР уже вело за мной слежку и даже предлагали на них работать. Ну, я, как и Ракитину, им отказал.

— А потом и Трампу отказал?

— Другом Америки быть опаснее, чем её врагом, — улыбнулся я.

— Это да. Ну а что теперь, снова на оклад в ФСБ? — уточнил он.

— Ну да, любовь к Родине — это больше про чувства, чем про деньги.

— Да-да-да, я своей тоже самое говорил перед самым разводом, — усмехнулся Борис Сергеевич.

Мы болтали обо всём и ни о чём конкретно. Поляков больше не давил.

А под конец вообще сказал, посмотрев мои гражданские документы, что они в порядке и завтра я вылетаю.

— Во сколько? — уточнил я.

— В десять утра. Мы на вертушке тебя довезём до Угольного. А там уже самолётом до Шереметьево.