Книга Бывший. Путь обратно, страница 8 – Марта Макова

Самое ценное — машина. Остальное на подружек спускал. После командировок, ох, как женской ласки хотелось. А без подарков к нынешним девкам не подходи. Да и не жадный я, и почему не порадовать свою очередную подружку безделушкой? Телефончик подарить или колечко, в ресторан сводить — без проблем. И ей приятно, и мне потом награда в виде горячего, благодарного секса.

Так что женским вниманием я никогда не был обделён, а вот любви… Не случилось. Сидела заноза в сердце. Дёргала. Не давала открыть его другим.

— Я Саша. Белов. Помните? С Васькой вашим служили вместе, тёть Зин. Я гостил у вас после армии.

Хмурое лицо женщины разгладилось, расплылось в улыбке узнавания.

— Ох, Саша! Я и не признала тебя! — Васькина мать суетливо задёргала задвижку на калитке и распахнула её передо мной. — Так повзрослел. Возмужал. И не узнать! Входи, входи, касатик.

— Вот ехал мимо, думаю, дай заскочу, друга армейского повидаю.

Лицо женщины вдруг снова сморщилось, задрожало.

— Нет Васеньки моего. Уж два года, как нет. — уголком платка промокнула мутные от подступивших слёз глаза. — Да ты проходи, Саша. В хату проходи.

— А где он? — я не хотел верить в закрывшиеся после женских слёз подозрения. Может, работать уехал в город? Или куда-нибудь на север махнул за длинным рублём?

— Маша! Бельчонок! — женский голос за забором дома напротив заставил сбиться с шага, обернуться. Бельчонок? Так мама ласково называла меня когда маленьким был. Фамилия у нас Беловы, вот детское прозвище оттуда.

— Поедем к деду на конюшню. — Катина мать вела за руку маленькую девочку, наверное, внучку. Уж не Катина ли дочь? Я пытался рассмотреть малышку, но как назло, тётя Наташа всё время прикрывала её собой, а Васькина мать уцепила меня за руку и потянула в дом.

— Заходи, соколик. Голову пригни только, забыл поди, как низко. Всё хотел Васенька дверь поправить, всё собирался, да не успел. — запричитала тётя Зина. — Ничего не успел сыночек мой. В самом расцвете ушёл, кровиночка моя…

Теперь я уже не сомневался — нет моего армейского дружка в живых.

Васькина мать суетилась, усаживая меня за стол, что-то доставала из старенького буфета, из холодильника, накрывала обед а я, ошарашенный новостью, сидел и тупо смотрел на ее метания по кухне.

— Помянуть надо. — со стуком поставила на стол бутылку. — Сыночка маво, царствие ему небесное.

— Я за рулём, тёть Зин. — рассеянно отодвинул от себя стопку.

— Так оставайся ночевать, Саш. А завтра поутру поедешь. — ловко выдернула пробку из горлышка бутылки с мутным нечто внутри. — Самогон у меня хороший. Пшеничный. Сама делала. Завтра как огурчик будешь, даже голова не заболит.

— Спасибо, тёть Зин. Но я не могу. Мне до вечера в городе нужно быть. — покачал головой. — Вы лучше расскажите, что случилось.

Женщина разом обмякла, тяжело опустилась на большую самодельную табуретку. Та жалобно заскрипела под ней, заплакала.

— Выпимши он был. На машине разбился.

То, что друг мой армейский любил выпить, я понял ещё тогда. пять лет назад. Пока жил у них, Васька ни дня не просыхал. Праздновал дембель весь месяц. С утра опохмелялся, а к вечеру уже лыка не вязал. И всё надо мной посмеивался, мол, не мужик я, ни пью, ни курю.

А я к спиртному вообще старался не прикасаться, никогда не уважал это дело. С детства знал и видел до чего пьянка доводит. как быстро люди спиваются и теряют всё. Себя, облик свой человеческий, семью, близких. И гибнут, как правило, глупо, по пьяни.