Книга Бывший. Путь обратно, страница 20 – Марта Макова

О Маше ему наверняка рассказала тётя Зина. Теперь я была совершенно уверена, что именно его я видела входящим в её дом. Мы разминулись всего на минуту, но Машульку он мог увидеть. Интересно, ёкнуло хоть что-то в его сердце?

Я грустно улыбнулась. Глупости всё это. Ничего у него не могло шевельнуться. Саша жил своей жизнью где-то очень далеко от меня, от нас с дочерью. За пять лет ни разу не дал о себе знать. Не приезжал к Ваське, пока тот был жив. Не писал, не звонил. Васька, наверняка, донёс бы до меня эту новость. Поглумился бы.

Саше было наплевать на меня. Подумаешь, очередная дурочка, клюнувшая на него. Поигрался в отпуске, свалил и думать забыл.

В уголках глаз щипало. Непроходящая боль обиды сдавливала сердце. Я попыталась дышать носом. Глубокий вдох и выдох, и ещё раз.

Отец неиствует, видя мой выпирающий животик. Для приехавших навестить меня родителей, моя беременность — полная неожиданность. Шок.

Вижу как вздулись жилы, как бешено бьётся вена на мощной шее.

— Силой взяли?

Отрицательно качаю головой и молчу. Сейчас лучше молчать, не издавать ни звука, иначе сорвётся и всем будет худо.

— Значит, по любви? — зло и обидно оскаливает крепкие зубы. — И кто он? Говори, я вмиг заставлю жениться! Наш станичный?

Опустив голову качаю ей.

— Городской?

Молчу. Ловлю мамин взгляд. В нём всё сразу: сочувствие, испуг, разочарование, непонимание, как такое могло случиться со мной.

— Жениться собирается?

Опускаю голову ещё ниже. Невыносимо. Хочется плакать, но не позволяю себе. С отцом так нельзя. Почувствует слабину — возьмёт всё в свои руки, и непонятно чем это может закончиться для меня. Его авторитет в нашей семье непререкаемый.

— Дожил. Как мне в глаза Петру смотреть? Он уже дом начал ставить для Митяя, планировали вас поженить, как тот закончит учиться. И что теперь? Опозорила ты меня перед другом. Кто тебя с нагулянным возьмёт? Если только Васька. Приходил в октябре с мамашей сватать тебя, да я его, шалопая, за порог не пустил. Сказал, что не для такого босяка дочь ро'стил. А теперь что?

Затихает немного. Теряет запал.

Поднимаю глаза и зло ухмыляюсь. Отчаянно, дерзко.

— А Васька, значит, возьмёт?

— Как миленький. — рубит ладонью. — Пообещаю дом вам поставить, да машину ему купить. На работу к себе пристрою. Он и дитё признает, скажет, что его, согрешили, мол, летом еще.

— Не пойду за Ваську! — буря немного утихла, и теперь можно голос подать. — Лучше одной всю жизнь, чем с этим придурком. Он уже сейчас пьёт, а дальше ещё хуже будет. Будет как папаша его — не просыхать, пока не подохнет в канаве. Я его, как тётя Зина, бегать искать по станице не буду!

— И правда, Семён. — вмешивается мама. — Ну чего Васька-то сразу? Зачем нам зять такой непутёвый. Ни помощи от него, ни толка не будет.

— Цыц! Разверещались, сороки! — хлопнул по столу натруженной ладонью. — Всё твоё воспитание, Наталья, твоя вина, недосмотрела!

Мать обиженно поджимает губы. Спорить с отцом сейчас бессмысленно. Дождётся, когда остынет, и тогда всё повернёт, как ей надо. Лаской своё возьмёт, заботой. Всегда так происходит.

— Значит так! — поднялся из-за стола. — В станице брюхатая не смей появляться! Не позорь фамилию Ширяевых! А ты, мать, язык свой попридержи. Чтобы ни словечка, ни одного слуха не просочилось. А ты. — тыкает в меня пальцем. — Без мужика даже нос домой не суй! Васька тебе не подходит, ищи другого. К нам с матерью только замужней прийти сможешь! собирайся, мать! Делать нам гут больше нечего.