Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 49 – Лея Вестова

Следом за ним вывели Элеонору. Она пыталась спрятать лицо под дорогим кашемировым пальто, но вездесущие камеры все равно ловили ее жалкий, испуганный профиль. Она больше не была светской львицей, королевой салонов. Она была просто напуганной женщиной, предательницей, спасающей собственную шкуру ценой свободы своего любовника.

Я смотрела на эти кадры, и меня замутило. Не от ненависти, а от омерзения. Вся моя прошлая жизнь, все годы моего брака, оказались чудовищным, тщательно срежиссированным фарсом. Мужчина, которого я любила, оказался вором и соучастником убийства. Женщина, заменившая мне мать, оказалась хладнокровной убийцей. Мой дом, моя крепость, стал сценой для их грязных интриг.

Я отвернулась от экрана, не в силах больше смотреть.

— Выключи, пожалуйста, — попросила я Дмитрия. Он молча закрыл крышку ноутбука. Грохот новостного мира снова сменился оглушительной тишиной нашей маленькой кухни.

Именно в этот момент плотина, которую я так долго и мучительно сдерживала, прорвалась. Я не закричала, не зарыдала в истерике. Слезы просто потекли по моим щекам. Тихие, горячие, горькие слезы. Я плакала не о себе. Я оплакивала своего отца, его разрушенную жизнь, его украденное наследие. Я оплакивала ту наивную, доверчивую Киру, которой я когда-то была и которой уже никогда не стану.

Дмитрий не говорил ни слова. Он не пытался меня утешать банальными фразами. Он просто встал, подошел к кухонному шкафчику, достал стакан и налил мне воды. Затем сел рядом и осторожно положил свою теплую, сильную руку на мое плечо. Это простое, молчаливое прикосновение оказалось красноречивее и важнее любых слов поддержки. В нем была вся та надежность, вся та человечность, которых мне так отчаянно не хватало все это время. Он не пытался разделить мое горе. Он просто был рядом, позволяя мне прожить его до конца, до самого дна.

Мы просидели так, наверное, около часа. Я плакала, а он молча сидел рядом, и его присутствие было моим единственным якорем в этом бушующем океане боли.

Когда слезы иссякли, осталась только звенящая, выжигающая пустота и дикая усталость. Мне казалось, я не спала целую вечность.

— Тебе нужно отдохнуть, — мягко сказал Дмитрий, словно прочитав мои мысли. — По-настояшему. Не урывками по три часа, а нормально.

— Я не смогу уснуть, — честно призналась я. — В голове слишком много… всего.

— Попробуй, — настойчиво повторил он. — Я буду здесь. Я никуда не уйду.

Он проводил меня в спальню. Я, не раздеваясь, рухнула на кровать и закрыла глаза. Вопреки моим ожиданиям, сон пришел почти мгновенно. Тяжелый, вязкий, без сновидений, как временная смерть.

Проснулась я от настойчивого гула мобильного телефона. Не своего «чистого», а того старого, который лежал в сумке. Я открыла глаза. За окном уже сгущались вечерние сумерки. Я проспала почти десять часов. Дмитрий сидел в кресле у окна и читал книгу. Увидев, что я проснулась, он отложил ее в сторону.

— Журналисты, — коротко пояснил он, кивнув в сторону моей сумки. — Звонят без остановки уже несколько часов. Каким-то образом просочилась информация о твоем старом адресе. У подъезда уже дежурит целая толпа. Настоящая осада.

Осада. Война не закончилась. Она просто перешла в новую фазу. Война за право на частную жизнь, за право на молчание.