Книга Месть. Цена доверия, страница 60 – Лея Вестова

И он начинал свой спектакль. С важным видом рассказывал мне о «продвижениях» в его фальшивом расследовании.

— Представляешь, наши люди выяснили, что у Волкова были огромные игорные долги как раз накануне аварии. Очень подозрительно, не находишь? Он был на грани банкротства, контракт отца был его последним шансом. Мотив железобетонный.

— Я знала! Я знала, что это он! — с восторгом вторила я ему, чувствуя, как по горлу поднимается волна омерзения. — Стас, спасибо тебе! Я бы без тебя не справилась! Мы обязательно его поймаем!

— Конечно, поймаем, милая, — снисходительно обещал он. — Просто доверься мне. Не забивай свою прелестную головку всякими глупостями. Отдыхай.

Я вешала трубку, и мне приходилось несколько минут сидеть неподвижно, чтобы унять дрожь отвращения. Он кормил меня ложью, которую я сама для него создала, и наслаждался своей ролью спасителя и защитника, пока его настоящие враги медленно затягивали петлю на его шее.

Второй фронт был невидимым и самым главным. Раз в два дня я встречалась с Алексеем. Мы никогда не обсуждали дела в кафе или ресторанах. Чаще всего он заезжал за мной на своей машине, и мы подолгу колесили по тихим, безлюдным улицам на окраине города. Его автомобиль превратился в нашу передвижную переговорную, герметичную капсулу, защищенную от всего мира.

Он передавал мне новости от своего друга из Следственного комитета. И новости были неутешительными.

— Все чисто, — говорил он, не отрывая взгляда от дороги. — Дело закрыто по всем правилам. Тормозной шланг был изношен — экспертиза это подтвердила. Следователь опросил свидетелей, провел все необходимые процедуры и вынес вердикт: несчастный случай. Никаких зацепок. Все документы в идеальном порядке. Слишком идеальном, как говорит мой друг.

— А что с теми людьми? Следователем, экспертом?

— Как под землю провалились, — в его голосе прозвучала сталь. — Следователь уволился и, по слухам, живет где-то в Сочи. Эксперт перевелся в другой регион, в глухую провинцию, и сменил фамилию после женитьбы. Найти их можно, но это требует времени. И нет никаких гарантий, что они заговорят.

С каждой такой встречей надежда, горевшая во мне тонкой свечкой, таяла, уступая место глухому, вязкому отчаянию. Я боролась с призраками. Я вела войну, основанную на догадках и интуиции, против железобетонных фактов официального заключения. А время шло. Стас продолжал грабить компанию, и я не знала, сколько еще у меня осталось времени, прежде чем он решит, что я достаточно «отдохнула».

В один из таких дней, после особенно безрадостного отчета Алексея, меня накрыло. Мы стояли на набережной, у самой воды. Холодный октябрьский ветер трепал волосы и пробирал до костей.

— А что, если мы ничего не найдем? — спросила я, и мой голос сорвался. — Что, если он все продумал? Если он выйдет сухим из воды, а я... я останусь ни с чем? С разрушенной компанией и знанием того, что убийца моих родителей смеется мне в лицо? Что тогда?

Я не плакала. Но все мое тело била мелкая, нервная дрожь, которую я не могла унять. Это был не страх. Это была безысходность. Ощущение, что я бьюсь головой о каменную стену, и стена даже не замечает моих ударов.

Алексей смотрел на меня долго, и в его глазах была такая глубокая, тяжелая печаль, что мне стало не по себе. Он заглушил мотор.