Книга Песчинка на ветру, страница 32 – Юлия Гойгель

Больше бывший доктор не стал ничего рассказывать. Лишь добавил, что им удалось сбежать через год. Роман не стал восстанавливаться в медицинском, окончив специальные курсы военной подготовки. Он еще год служил в Чечне в специальном подразделении, после чего переехал из России в Беларусь, где стал работать в фирме брата с которым ранее почти не общался. У мальчиков был один отец, но две разные матери.

Ровно через три недели, двадцать первого января, меня перевезли в обычное хирургическое отделение. Здесь наблюдали, как заживают новые косметические швы, которые мне наложили в клинике и как восстанавливается весь организм в целом. А с ним проблем хватало. Потревоженный кишечник напоминал о себе сильными коликами и спазмами. Привезенные родителями профессора осторожно отвечали, что на все нужно свое время.

Через десять дней меня выписали домой. Еще через два дня мне стало плохо. Скорая помощь вновь увезла меня в больницу с сильным спазмом. Увидев в приемном покое толстую тетку с такой же огромной клизмой, я закатила настоящую истерику и заперлась в больничном туалете. Приехавшие родители вместе с дежурным врачом объясняли мне под дверями, что это необходимая процедура, которая поможет уточнить диагноз. Вдруг у меня заворот кишок. Доктор почему-то не желал верить моим словам, что в туалет я сегодня ходила.

Следующий голос под дверью представился штатным психоневропотологом. Я заткнула уши, чтобы не слушать его диагноз. В кармане завибрировал телефон.

— Не выйду, — ответила я Артему. — Все, хватит. Не могу больше!!! Эти десять дней в больнице мне адом показались!!! Такое ощущение, что у нас кроме клизм никакого лечения нет. Можешь передать это родителям.

— Это ведь первый этаж?

— Да.

— Можешь открыть окно?

— Да оно здесь и не закрыто!

— А вылезть через него можно?

Став на унитаз я с легкостью забралась на подоконник. Артем уже стоял рядом. Он перенял меня руками и набросил свое пальто. В его машине я разревелась, размазывая сжатыми кулачками текущие слезы.

— Я не хочу больше в больницу, не хочу, не хочу…..

— Ты звонила Роману? — поинтересовался Артем.

— Нет. Он звонил несколько дней назад, но не предложил встретиться.

— Эмиля, если твои родители об этом узнают…. Они никогда не примут его. Благодаря тому, что он привез тебя в частную клинику, нам удалось замять разговоры про твою операцию. Родители были очень расстроены. Они думают, что это я привез тебя к своим знакомым.

— Да. Я знаю. Артем, — я несколько растерялась, но решила продолжить, путаясь в словах. — Я все думаю…. После того, что он видел, что делал…. Я могла стать ему неинтересна, как женщина? Как ты думаешь? Только честно. Не молчи!

— Я не знаю. Все зависит, как он относился к тебе до этого…. Мне трудно тебе что-нибудь сказать. Эмилия, он очень помог тебе. Он спас твою жизнь уже дважды. Я не могу этого отрицать. Но ты его совсем не знаешь. Ты ничего не знаешь, — покачал головой Артем.

Я прижала колени к животу.

— Я люблю его. Это я знаю.

— Ты говорила с ним об этом?

— Конечно, нет. И не он хотел наших встреч, а я. Я всегда навязывалась ему, понимаешь? Я сама бросалась на него! Представляешь?!

Артем привез меня к себе домой. Поднял на руки, чтобы вынести из машины, но не поставил на пол, а отнес на второй этаж и уложил в кровать. Ему снова позвонили родители. Больничный плотник открыл туалетную дверь, а там никого не оказалось.